Карты Люцифера
Шрифт:
«Эта Вера Соломоновна не так проста, какой кажется на первый взгляд», – отметил Артем.
– Так в чем все-таки заключается его безумие? – спросил он.
– Трудно сказать определенно. Во-первых, он слывет кем-то вроде народного целителя. И как ни странно, среди профессиональных медиков. А уж окрестное население его чуть ли не за святого почитает. Лечит он людей и травами, и наложением рук, а частенько при помощи оперативной хирургии.
– Операции делает?
– Вывихи вправляет, грыжи…
– Ну и что же
– Ненормально то, что мог бы прилично зарабатывать, а он лечит бесплатно. Даже от подношений отказывается. Кроме того, непрерывно плетет всякую ахинею о потусторонних силах, об астральном мире, окружающем нас и непрерывно с нами взаимодействующем. И тому подобную мистическую чушь. Возможно, его знакомым подобные разговоры и нравятся, а лично мне нет. Откровенно говоря, у меня с Мариком из-за его длинного языка довольно натянутые отношения. Он постоянно обвиняет меня в приземленности, в меркантильности. А что во мне меркантильного? Вы же видели, особого достатка я не нажила. Если разобраться, Марик богаче меня. Дачу имеет… Хотя на душевнобольного нельзя обижаться. – Вера Соломоновна поджала губы.
– А каков ваш род занятий? – поинтересовался Артем.
– Директор библиотеки. Не ахти какая должность. Какие уж тут богатства!
– Ну, если с умом… – протянул Артем.
– Смеетесь? Книгами, что ли, подержанными торговать?
Доехали до Сходни. Дальше меркантильная библиотекарша толково рассказала, куда ехать дальше, и, четко командуя, вывела Артема на проселок, ведущий к дачному кооперативу. Дорога сначала петляла мимо картофельных полей, потом через перелески вывела к воротам, над которыми имелась вывеска «Момент воли».
– Вы же говорили, кооператив называется «Memento mori»? – удивился Артем.
– Ту вывеску запретили как упадническую, – отозвалась Вера Соломоновна. – Как можно в местах общественного отдыха помышлять о смерти? Напрасно местные мудрецы доказывали: рядом Клязьма, поэтому, мол, при купании нужно соблюдать осторожность, о чем и напоминает безответственному народу название кооператива. Все равно запретили!
– «Момент воли» тоже не особенно прогрессивно. Ницшеанством попахивает, – насмешливо заметил Артем.
– Начальство, видимо, Ницше не читало, – резонно возразила библиотекарша. – «Момент воли» нужно понимать как реализацию общественных устремлений и воплощение в жизнь коллективной мечты.
– Ну, если так, тогда конечно. Куда дальше ехать?
– Сворачивайте направо. Стоп. Приехали. Вот перед вами порождение мелкобуржуазных инстинктов.
Машина уткнулась в небольшой утопающий в зелени домик. На звук работающего двигателя из зарослей показался невысокий длинноволосый седобородый мужчина в застиранном, напоминающем рабочую спецовку костюме и точно такой же широкополой соломенной шляпе, как у Веры Соломоновны.
– Здравствуй, Марик! Рада видеть тебя в добром расположении духа.
Приветствие, по мнению Артема, дожидавшегося, пока его представят, выглядело несколько выспренним, если не фальшивым.
– И тебе того же, сестра, – отозвался бородач. – На такси катаешься… А где же твоя пресловутая бережливость?
– Это не такси. Человек специально приехал с тобой пообщаться и прихватил меня.
– Что за человек? – Седовласый бородач с интересом взглянул на Артема.
– Журналист, – сообщила Вера Соломоновна. – Решил о тебе написать.
– Этот молодой человек – такой же журналист, как я водопроводчик, – добродушно заметил бородач.
– А кто же он, Марик?
– Посланец дьявола, – совершенно спокойно отозвался бородач.
– Я же говорила… – шепотом произнесла библиотекарша, обернувшись к Артему.
– Чего шепчешься, старая курица! – грубовато, но без злобы одернул сестру седобородый. В этот миг из «Волги» вылез пес и немедленно привлек внимание хозяина.
– Какие сегодня у меня интересные гости! – изумился седобородый и отвесил почтительный поклон сенбернару.
– Ты бы нас в дом провел, – укоризненно сказала Вера Соломоновна.
– Проходи, сестра, а их непозволительно принимать в халупе, подобной моей.
«Точно чокнутый, – решил Артем. – Но, видать, не буйный. Хотя кто его знает. Вдруг бросится. Вон как смотрит. Во все глаза». Он покосился на собаку. Пес подошел к седобородому и потерся о его штанину.
– Великая честь для меня, – почтительно произнес хозяин. – Всегда знал о неразрывности, но ныне узрел воочию. Ты, сестра, пойди погуляй, а мы… э-э… с това… э-э… граждани… нет, не то! О! С сударем…
– Костриковым, – подсказал Артем.
– С сударем Костриковым побеседуем. Идите вон туда, на скамеечку. И вы пожалуйте, – обратился он к собаке.
Скамья стояла перед вкопанным в землю столом.
– Садитесь, милостивец, – предложил седобородый.
– Вас зовут Марк Соломонович Цесарский? – спросил Артем.
– Ну конечно, сударь! Вы ведь за картами пожаловали?
– Откуда вы знаете?! – изумился Артем.
– Да уж знаю. Давненько вас поджидаю. – Он хитро смотрел на Артема, а потом подмигнул ему.
Наш герой не знал, что и подумать. С одной стороны, этот самый Марк Соломонович производил впечатление явного психа, но с другой – откуда он мог знать о тайной цели визита? Артем ждал продолжения, и оно последовало.
– Вы на посланца не очень похожи, – сообщил результат своих наблюдений седобородый. – Я думал: появится муж бледный на вороном коне, а тут… – он запнулся. – Словом, как говорят картежники, «не в цвет». Но поскольку я знаю: ликам его несть числа, то нисколько не удивлен…