Картак
Шрифт:
— И чего тут такого? — Керн в недоумении воззрился на Линя.
— Ой ты тяжелый… — Пробормотал Дежи. — Ну кем в войсках становятся картаки?
— Да откуда мне знать? — Вспылил Керн. — Я же не ярмарочный шут, чтобы всякие сплетни собирать! Этим ты у нас славишься!
— Эй-эй, тише парни. — Угомонил их Дас. — Дежи верно говорит, картаки в войсках всегда были рунными бойцами. Кроме магов только они могут эффективно работать с рунным оружием.
— Именно! — Линь поднял вверх указательный палец. — Но не это самое невероятное. Собрать вместе целую тысячу картаков — вот что требует огромных сил и времени, ведь их даже меньше чем рунных магов. А теперь
В толпе послышался удивленный гомон, а кто-то даже присвистнул.
— Эти парни наводили ужас на своих врагов. Такая силища может задавить и сотню магов-семерок. Во-во, о чем я и говорю. — Кивнул головой Линь ребятам, ошалело глядящим на него. — По слухам, ходившим у нас в школе, именно благодаря Тысяче Бона были разбиты войска вейгов в Третью компанию.
— Слушай, а Кровавое ущелье [20] случаем не имеет отношения к этим событиям? — Встрепенулся Дежи.
20
Битва при Кровавом Ущелье — произошла в 1387 году от Исхода. В сражении участвовали: государство Ёрд с одной стороны, и государство Агентия — с другой.
— Самое прямое. — Вклинился Дас. — Тысяча Бона отправилась в то ущелье перекрыть проход, чтобы шаманы вейгов через него не прошли. Говорят там было не меньше двух сотен свинорылов-кудесников. После того сражения ущелье и стало Кровавым.
— Да, было такое. Вот только это не вся история. — Продолжил Линь. — Их заманили туда. Как раз в том отчете командира Рысей, что я читал, было сказано об этом. Тысяча шла по ущелью, на одном из переходов они наткнулись на огромный отряд шаманов вейгов, почти пять сотен кудесников. С тыла, где несли свое дежурство Рыси, подошли еще десять сотен холлов. Тысячу Бона грамотно взяли в клещи, отступить некуда, по бокам скалы, спереди и сзади враги. Что там произошло в отчете практически не сказано, но думаю, сеча была ужасающей. Если кто и выжил тогда, то это было невероятное везение для такого счастливчика. В летописях говорится, что Тысяча Бона полегла вся, правда и вейги не ушли живыми. А как на самом деле все было, кто его знает…
— Мужики! Есть две новости — хорошая и плохая. С какой начать? — Прерывая рассказ Линя, в комнату ворвался Нэзик.
И когда только успел слинять отсюда?
— Плохую сначала давай. — Сказал Дас.
— Я сейчас разговаривал с замом старожил, Фиаром. — Начал Нэзик. — Ну тот, высокий, лысый такой. Так вот, он на короткой ноге с начальником лагеря и одним из первых узнает все новости…
— Де не тяни ты! Выкладывай быстрее! — Рыкнул Дас.
— А… ага. Так вот, по его словам с границы мутные вести какие-то идут. Масштабных боевых действий вроде нет, но кто-то по лесам шастает, да разбойники на дорогах разошлись, снабжение к крепостям плохое стало. Вот нас и посылают как усиление для пьятра снабжения. Такие дела…
— Выходит, что кровушку пустить мы можем раньше, чем до границы доберемся? — Задумчиво произнес Керн.
— Кто знает… — Начал Нэзик.
— А хорошая какая? — Перебили его.
— Фиар говорит, что в Сухаре к нам полкового мага поставят. — Выпалил тот и обвел всех взглядом.
— Вот это, Нэзик, плохая новость. С неё и надо было начинать. — Посмурнел Линь.
— Это почему же плохая? Маг сам по себе сила немалая…
— Потому что мага просто так
Вечером перед выходом нашу казарму посетил Прян. Он рассказал о действии поводков в боевом походе, ведь с нас их никто не снимал. Все поводки привязывались к амулету, который должен находиться у командира отряда. Расстояние, на которое нам можно будет удаляться от командира, составляло километровый радиус. Трогать и щупать свои ошейники мы уже могли, когда приехали в лагерь, так же можно было делать и в боевом походе, за одним исключением — снять или магически воздействовать на ошейник нельзя, иначе убьет.
При смерти командира привязка остается на его теле, но трогать труп нельзя — это специальная защита от предателя, мол если отряд взбунтуется и убьет командира, то с места не сдвинется, пока его не обнаружат или пока все привязанные не сдохнут от голода.
Печально осознавать, что ты будешь постоянно висеть на волоске. Но кто сказал, что боевой выход это легкая прогулка по парку? Честно, было очень страшно. Мне не хотелось идти воевать за чужого дядю, постоянно искать угрозу, оглядываться, высматривая следующую за тобой старуху с косой. Только нас никто не спрашивал. Ты раб военнообязанный и ты должен выполнить приказ.
Выдвинулся дест еще засветло. Утром нас поднял Герих и погнал в столовку на скорый завтрак и набор скоропортящихся продуктов на ближайшее время. Затем мы построились у ворот и под начинающее сереть небо вышли на марш.
За все эти месяцы Мэр-ро так и не объявился. Хочется верить, что он нашел себе место или вернулся обратно в леса. Слишком трудно понимать, что самое честное и бескорыстное существо, которое ты знаешь в этом мире, для тебя потеряно. Что ж, надеюсь, тебя не затоптали злые крестьяне, не насадили на пики стражи и ты нашел себе новый дом, Мэр-ро…
Когда мы обходили Гашет, казалось, ничто не изменилось и город живет своей жизнью. Крестьяне работают, купцы правят караваны, а стражи несут дежурство на каменных стенах. На первый взгляд. Вот только нервозности у населения прибавилось. Многие шарахались в сторону от вооруженных отрядов, на дорогах стали часто встречаться разъезды. А ведь когда я шел сюда, стражей на дорогах было не так много.
Между городами, где движение практически отсутствовало, купцы и крестьяне старались сбиться в большие караваны, чтобы хоть как-то чувствовать себя в безопасности при такой неспокойной обстановке. В деревнях при нашем заходе сначала закрывали ставни и запирали двери, и только рассмотрев на нас форму королевских войск, выходили к нам навстречу.
Ребята из деста были не рады такому положению дел, грядущая дорога теперь не казалась легкой и беззаботной. Наш путь лежал на запад до развилки, недалеко от трактира «Ярдова Находка». А потом на северо-запад до деревни под названием «Тотка» или если по-русски — «Переправа». Потом переправиться через Змеевку и прямиком до Сухой крепости. От нее уже на северо-восток через пару деревень к крепости Верхний проход, но уже в составе пьятра снабжения.
Дни проходили медленно и однотонно, то угнетая моросящим дождем, то радуя редким солнцем. Чем ближе мы подходили к Переправе, тем разительнее были перемены в людях. Чаще всего, завидев наш отряд, крестьяне старались скрыться с глаз долой, а совсем редкие здесь разъезды хватались за оружие и отпускали его только тогда, когда наш дест оставлял их за спиной.