Чтение онлайн

— Нас накрыли, вытаскивайте! — заорал капитан в микрофон и перекатился в сторону.

Остальные не стали дожидаться команды и разбежались сами, ища укрытие. Метцгер потянул за собой Цзинь и выругался, услышав женский крик — похоже, рывок синтетических мышц сломал ей руку. Наёмник одним прыжком добрался до дерева и залёг, стреляя в противников из рельсотрона.

Алкснису не повезло: выстрел крупнокалиберной винтовки пришёлся в локоть. Шок подавил и боль, и тренированные рефлексы, и даже паттерны самосохранения. Боец, замерев, не отводил взгляда от брызг крови из культи, пока ещё один выстрел не добил

его.

Ху получил очередь в бок. Броня выдержала, а синтетические мускулы-компенсаторы напряглись, чтобы остановить удар, но наёмник всё равно упал. Пару секунд он судорожно хватал ртом воздух, пока выучка и желание жить не взяли своё. Ху откатился за дерево и только тогда перевёл дух.

Крюгер же выстрелил из подствольного гранатомёта и радостно ухмыльнулся, услышав агонию врага. В подтверждение удачи от фигуры на экране шлема отделилось несколько жизненно важных частей. Но ухмыляться пришлось недолго: сразу несколько очередей превратили Крюгера в окровавленную груду мяса в панцире экзоскелета.

В открытую дверь лаборатории вбежали два сотрудника в форме «Ян Ван», но их тела тут же отбросило ударной волной наружу. Хоук понадеялся, что умерли они быстро. Разлетелись обломки, и земля содрогнулась от взрыва. Алкснис бы порадовался хорошей работе, если бы мог…

Команда «Браво» — те, кто еще был жив — отступала обратно к точке эвакуации. Хоук истратил на безопасников «Ян Ван» уже три магазина — половину боезапаса. Датчики отчаянно сигналили, что его броня превращается в решето, а синтетические мускулы отказывают. У Метцгера и Ху дела была не лучше. Все мечты капитана свелись к бледно-зелёному конвертоплану с тяжёлыми пушками, способными дать хоть какой-то шанс.

— Да где вы, мать вашу?! — взревел Хоук в микрофон.

— Уже рядом, держитесь!

«Америтек» обрушился на врагов, словно громы и молнии мстительного бога. Взревели орудия, сокрытые в крыльях машины, — и ухоженный парк превратился в лунный пейзаж, а противники — в ошмётки.

Профессор Цзинь сжалась, закрыла уши и изо всех сил зажмурила глаза — но этого было мало. Боль в сломанной руке пульсировала всё сильней с каждым ударом сердца, а грохот выстрелов и крики умирающих было не заглушить ладонями.

Метцгер, уловив взятую врагами паузу, сгрёб женщину в охапку и помчался к площадке, где конвертоплан уже сбросил десантные тросы. А Хоук, как будто в замедленном времени, увидел, что над кронами немногих уцелевших деревьев летит нечто, объятое огнём и дымом. «Ракета!» — крикнул он, но было поздно: взрыв разнёс конвертоплан на части вместе с единственной надеждой команды «Браво» на спасение.

Метцгер не успел залечь снова. Перегруженная броня не выдержала ещё одну очередь, которая и прошила наёмника вместе с профессором насквозь. Они затихли на земле почти одновременно.

Хоук не давал себе отчаиваться. Нельзя мешкать, когда тебя вот-вот пристрелят. Надо найти хоть один козырь, чтобы договориться с «Ян Ван»…

— Хрен вам, ублюдки. Хрен вам! Ху, готовь стаю! — заорал капитан, достал из кармана «Карнвеннан» и бросил наёмнику.

Тот поймал брикет, скинул со спины короб и, открыв его, осмотрел шесть ячеек, в которых лежали дешёвые беспилотники с эмблемами разных служб доставки. Наугад схватив какой-то из них, Ху открыл отсек для грузов.

У Хоука

почти закончились боеприпасы. Но он всё ещё стрелял, менял позицию и снова стрелял, стараясь выгадать хоть сколько-нибудь секунд для Ху. Потрёпанная броня капитана теперь держалась только на чувстве долга. А сам Хоук — на желании во что бы то ни стало выжить. Если дроны увезут порошок, за сведения о нём можно будет купить и свою жизнь, и жизнь последнего бойца из «Браво». Если же нет… Об этом некогда было думать.

Ху подковырнул панель, скрывавшую тайник в грузовом отсеке дрона, положил туда «Карнвеннан» и закрыл все крышки. Беспилотники, получив команду, взмыли в воздух, как перепуганные птицы, и врассыпную разлетелись в плотном смоге ночного неба.

Половина аппаратов даже не успела пересечь стену кампуса — шквальный огонь разнёс их на куски. Однако другая половина, закладывая виражи, унеслась вдаль с предельной скоростью, какую только могли выдать их моторы.

Хоук снова нажал на спусковой крючок, но оружие лишь сухо щёлкнуло. Теперь оставалось либо героически броситься на врага, либо сдаться и прожить ещё немного. Пять лет назад Хоук выбрал бы первый вариант. Теперь, когда вместо полковника ему приказывал «менеджер по связям с подрядчиками», а патриотизм сменился чем-то более здравым, уже не осталось высшей цели вроде тех, за которые когда-то умирали. Пришло время договариваться.

Капитан вздохнул, отбросил рельсотрон и поднял руки:

— Мы сдаёмся! Не стреляйте!

Ху повторил тот же жест. Всё кончено. «Ну, хоть Метцгер успел на что-то красивое перед смертью посмотреть», — почему-то подумалось Хоуку.

А беспилотник с «Карнвеннаном» на борту уже влился в стаю собратьев, доставляющих поздний ужин офисному планктону в Абердину и Тин Ван. Вот только не завис напротив окна какого-нибудь небоскрёба, как остальные, а пересёк Абердинский парк, пролетел над скалой Влюблённых и двинулся к Коулунскому пирсу мимо заброшенных магазинов и банков района Ван Чай.

Но тут модуль связи принял плотный поток запросов: кто-то на земле настойчиво пытался перехватить управление дроном. Через минуту он отклонился от прежнего маршрута и пошёл на посадку.

В такие ночи кажется, что воздух заполнен лишь вонью химических заводов. Чтоб хоть как-то от неё скрыться, люди скрывают лица за респираторами. Уличные собаки — тощие плешивые твари — равнодушно копаются в отбросах, а пешеходы обходят их стороной. Самые отчаянные и бедные смотрят на дворняг, как на еду, хотя едой могу стать и сами…

Дровер, щурясь, вглядывался в дымку ночного неба, где носились дроны-доставщики. Городские птицы в такие часы сидели на проводах или вяло дрались за объедки. Шумел уличный рынок неподалёку: там продавали соевые сосиски, бумажные книги, старую технику и прочие мелочи. А чуть подальше, на тротуаре, боевики триады пинали какого-то неудачника. Надо быть полным идиотом, чтоб разозлить «Призрачные тени», потому прохожие не вмешивались. Лет двадцать назад полиция разогнала бы весь этот сброд. А теперь витрины магазинов были разбиты, и окна разорившихся банков заколочены фанерой. Потому Дровер припарковался в тёмном и спокойном переулке по соседству.