Чтение онлайн

Несправедливость, Фальшь, Лицемерие вы найдете в этой книге.

Но только тот, кто способен мыслить правдиво, лишь тот, кто может распознать обман, тот поймет — не все, что было избрано большинством, правдиво. Не всё, что любят все, хорошо.

Лишь тот, кто может мудро мыслить.

Лишь тот, кто ищет справедливость в пораженье, тот, кто знает лицемерье всеми любимых, тот, кто видит жестокость сильных и зло известных истин, поймет, что книга та пуста.

Но люди ценят то, что хвалят.

После того как Доминика прочитала

это, она услышала небольшой стих, произносимый тем же голосом:

Названье этой книги давно ходит по устам.

И говорят — увидишь правду только там.

Десятки, сотни поколений эту книгу восхвалят.

Прочесть ту книгу каждый, всякий будет рад.

И говорят — кто в этой книге смысла не поймет.

Тот глуп, и все, и больше он — ничто.

А если книга та тебе совсем не по душе.

Молчи, терпи, ведь всем известно, что

Лишь в ней есть истина о мире.

Но верный смысл книги — ложь.

Искусство было ради славы.

Чтоб все хвалили те слова.

Чрез сотни лет внемля, не забывали.

И говорили — вот есть книга на века.

Все остальное, что творят, другое — фарс.

Ведь эта книга велика.

Другие — лишь пустышка в тени славы.

Но верный смысл книги этой — ложь.

И сотни поколений верят ей.

И ты искусства не поймешь.

Пока не станешь тем, кто книгу эту не полюбит.

Кто сотворит то, что велико в самом деле.

Открой же книгу, что неизвестна всем.

И она подошла к книге, у которой не было читателей. Открыла ее. И ее глаза пронзил тот столб света, тот столб прямой истины, которую могут понять лишь избранные. Правды в этой книге было больше, чем в той, которую все любили…

— Но почему же? — спросила она. — Почему книгу, где есть правда, не ценят и не читают, а книгу, где лишь ложь, любят?

— Люди не хотят знать правды, — ответил ей Писатель. — Люди хотят лишь самых простейших размышлений. Им лучше понять простое, но неправильное, чем углубиться в сложное, но истинное. И понять, что не все такое, каким оно кажется. И понять, что те, кого все любят, обычно просто лицемерят

И

книга, что неизвестна, книга, что останется без читателей, будет во много раз мудрее той, что читают все…

Ведь люди ценят только то, что все хвалят.

А они могут ошибаться и никогда не разглядеть прекраснейший бриллиант в тени лжи.

— Ты разгадала истину миража, — произнес Писатель. — Но это еще не все.

Все двери задвигались, зашевелились и пропали, а Доминика и Альмира оказались в…

Все двери задвигались, зашевелились и пропали, а Доминика и Альмира оказались в…

Лавке художника.

Мягкий свет от лампы уютно падал на стол, за которым работал этот человек.

Художник был высоким, черноволосым и с небольшой, но важной бородкой.

Он сперва не видел их, и Доминика предположила бы, что это мираж, но Альмира отрицала.

— Нет, это реальность, — ответила она. — Я чувствую это.

А прекрасные картины висели везде — и на стенах, красно-черные обои которых были почти не видны, и лежали, засыпая собой широкий и длинный стол, заставленный баночками с красками.

Художник их пока не видел, и это дало Доминике и Альмире несколько минут осмотреться.

Да, картины были действительно красивы. Яркие и красочные, которые запечатлели самые прекрасные моменты, что лишь может заметить глаз.

Коснувшись рукой одной из них — той, на которой была изображена лишь одна лавочка, освещенная тусклым фонарем в осеннем парке, Альмира пробормотала:

— Да, они написаны волшебством, и вижу я в них некоторый смысл. Зачем же писатель позвал нас сюда?

Доминика прошлась вокруг стены и еще раз внимательно осмотрела картины.

Все они изображали нечто красивое, нечто, что прекрасно. К тому же картины были ярки.

— Должно быть, эти картины каждый хочет увидеть, — вполголоса произнесла она, и художник повернулся.

Он был грустен и печален, и ответил ей лишь одно:

— Нет, их никто не видел…

— Почему же? Ведь они прекрасны. Я никогда не видела ничего прекраснее этих картин.

Сквозь тьму и серость пробиваясь слабо,

Узнав надежды истины твоей,

Понять ведь, что хотел, совсем не рада.

Та истина, становясь все сильней.

Допустим, сотворил ты то, что важно для тебя.

И то, прекрасней чего нет на целом свете,

И для тебя искусство — это есть оно всегда.

И нет нужды совсем в другом ответе.

Ведь то, что ты творил, весьма прекрасно.

И ярок мир твой, та обитель.

Но не найдется в мире этом зритель,

Который любит то, что для тебя ясно.

— Когда я понял, что прекрасно в мире этом, и научился рисовать, тогда я сделал пять картин. Они были ярки, прекрасны. Вот они, — указал художник на красочные и изысканные картины, что висели в центре стены.