Чтение онлайн

Наташа слушала невнимательно – ей было неинтересно. Звонок Риты, предстоящий поход в неведомое место и, главное, результаты этого похода тревожили ее гораздо больше, нежели визгливый голос человека, который изо всех сил старался злиться.

Что же касается совести, к которой взывал певец, то она вообще не слишком часто мучила журналистку Наталью Оранову, а тут и вовсе отдыхала, да и отчего ей волноваться-то, совести? Наташа видела фотографии жены Артура. Это была толстая, рыхлая, похожая на снеговика под солнцем, женщина. Никакой семейной

жизни, разумеется, с ней быть не могло. Подобных дам у них в редакции называли «прикрытием».

– Так. Все! – Наташа стукнула ладонью по столу.

Артур осекся. Охранники напряглись.

– Все, – повторила Наташа. – Вы мне надоели! Запомните: газета «Желтый тупик» никогда не врет. Ни-ког-да! «Желтый тупик» рассказывает правду о таких кретинах, как вы, которые сами себя загнали в тупик. Понятно? И мне больше не интересно слушать вас – рабочий день закончился.

Как бы в подтверждение своих слов Наташа посмотрела в окно. Начинался закат. Разбавленная сметана покраснела, словно в нее добавили клюквенного сока.

Семен Клякин провел свое детство во дворе и, даже превратившись в певца Артура, на оскорбления реагировал по-дворовому. Он перегнулся через стол, схватил Наташу за отворот блузки и прохрипел, как ему казалось, грозно:

– Я на тебя, сука, в суд подавать не буду – много чести, блин! Я тебя изведу, поняла?! Кровью ссать будешь, ясно?!

Наташа расхохоталась.

– У вас… – Она хохотала и никак не могла успокоиться. – У вас, Джеймс Бонд, козявка из носа торчит, уберите.

Даже охранники фыркнули.

Артур отпустил Наташу, провел пальцем под носом и сказал спокойно:

– Я тебе устрою такую жизнь… Мало не покажется!

Когда он ушел, Наташа подошла к телефону и вдруг поняла, что панически боится набирать Ритин номер. Она знала, что впереди ее ждет неделя всесокрушающего страха. Не из-за Артура, конечно, фиг с ним… Из-за другого. По-настоящему страшного. Из-за того, что может всю ее жизнь перевернуть. А если уж честно говорить, то не перевернуть, а прекратить. Окончательно.

И снова по телу потек мерзкий холодок. И снова захотелось спрятаться куда-нибудь. Но от того, чего она так боялась, спрятаться было невозможно.

Менструации по-прежнему не было, хотя все сроки давно вышли. Как всегда в последнее время, дико раскалывалась голова. И усталость никуда не девалась, не проходила, хоть тресни. Наташа с ужасом понимала, что устает буквально от всего: просыпается уставшей, день проводит уставшей и, сколько бы ни отдыхала, усталость ее не оставляет.

Еще Наташу очень злило, что куда-то исчезли ее сны. Совсем. Раньше, бывало, такое приснится, такие события, такая жизнь! Но с тех пор, как она ощутила первые симптомы, словно все отрезало.

Наташа любила сны. Это пусть ученые говорят, что, мол, во сне у человека отдыхает организм, – главное, чтобы отдыхала душа, погружаясь в какую-то другую, интересную жизнь. А когда такой жизни во сне нет,

то и спать скучно, и просыпаться невесело. И главное, отдыха нет. Ни душе, ни телу.

Нехорошее, короче говоря, состояние. Нытное. А нытье – это то, чем непременно хочется поделиться. И сделать это можно было только с одним человеком – подругой Ритой.

Рита не унывала никогда. Ритуля принадлежала к тому сорту женщин, которые превращают всю свою жизнь в борьбу со старостью. В этой борьбе годились любые средства: от косметических салонов и миниюбок до всесокрушающего оптимизма – ведь пессимисты, как известно, стареют раньше.

В свои сорок Рита выглядела так, что, если мужчина не оглядывался ей вслед, значит, он был голубым. Те, что с традиционной ориентацией, приклеивались к ней взглядом и непроизвольно сглатывали слюну.

Когда пять лет назад Ритулю оставил муж Алик – мелкий, но преуспевающий бизнесмен, – Рита ушла в подполье. Приходить в себя. Она не могла позволить, чтобы кто-нибудь когда-нибудь увидел ее печальной. Даже ее двадцатилетняя дочь Анна вряд ли сумела бы вспомнить, когда она видела слезы в маминых глазах…

Из подполья Рита вышла еще более красивой и уверенной в себе. Правда, с тех пор на ее лице отчетливо читалось предупреждение «отвали», которое, как известно, еще больше привлекает мужиков.

Рита вышла замуж за Алика в восемнадцать лет и никогда не работала. Правда, для приличия и чтобы не огорчать родителей, она окончила институт, название которого теперь сама вспоминала с трудом. Алик и теперь продолжал ее содержать, несмотря на развод. Более того, он зачем-то знакомил Риту со всеми своими новыми девушками. Рита спокойно, по-деловому оценивала их и давала бывшему мужу советы.

«Бывший муж превращается в повзрослевшего ребенка, – говорила она по этому поводу. – Жить с ним трудно, а бросить жалко».

Наташа набрала номер Риты и сказала самым своим нытным голосом:

– Пойдем пообедаем, а? Умоляю. Только не говори, что спешишь на чей-нибудь день рождения и должна купить подарки.

Надо сказать, что неработающая Рита была всегда занята: она постоянно кого-нибудь провожала или встречала, выслушивала, давала советы. Однако самым любимым ее занятием была покупка подарков и участие во всякого рода семейных торжествах.

«Праздники чужими не бывают, – говорила она по этому поводу. – Тут, главное, не разучиться радоваться чужой радости».

Рита нытный голос подруги оценила правильно и сказала бодро:

– Пообедать? Проблем нет.

В кафе было так мало посетителей, что к двум симпатичным женщинам никто не приставал. Наташа могла спокойно поплакаться своей подруге, не опасаясь подвыпившего кретина с бессмысленным и беспощадным вопросом про планы на вечер.

Рита слушала, как всегда, внимательно, прекрасно понимая: если человек разнюнился, не стоит его перебивать, пусть выльет накопившуюся печаль – все легче будет.