Чтение онлайн

– Туда ей и дорога. И почему ты сказал – оттягал? Я более законный наследник, нежели эта пигалица, рожденная вне брака. Герен и Фордуор поддержали мои притязания.

– Но ты прибрал к рукам и Антре, поместье некоего Хруотланда.

– Ну и что? Оно было заложено по долговой Двельфу. Вот я этот долг и переписал на себя.

– Однако на самом деле никакого долга на Антре нет, так как деньги, полученные Хруотландом, ушли на того же Двельфа.

– Ты что-то слишком много знаешь, Ганелон. А это вредно для здоровья.

– Я всегда был очень любознательным, – рассмеялся Ганелон. – Однако придется удовлетворить

твое любопытство, а то мне моя голова дорога. Так вот, любезный родственничек, Хруотланд сейчас в Дюрене с жалобой на твои действия.

Ранульф презрительно фыркнул, как бы выказывая этим, что он думает о всех жалобщиках на свете и о Хруотланде в частности.

Ганелон проигнорировал такой своеобразный ответ и продолжил:

– Я приехал дать тебе совет. Дружеский совет.

– Ты – и дружеский совет, – громогласно расхохотался барон. – В таком случае я поступлю прямо наоборот.

– И скоро лишишься не только своего поместья, но и головы. А безголовому ни к чему богатство на этом свете.

– Ты мне угрожаешь? – Лицо вспыльчивого барона мгновенно побагровело.

– Не я, – невозмутимо ответил Ганелон, на которого гнев барона не произвел никакого впечатления, и продолжил: – Отступись, Ранульф, отступись.

– Что, что ты сказал? – взревел барон. Казалось, его вот-вот хватит удар. – Отступиться? Никогда!

– И тем не менее это надо сделать. Надо бросить им кость. Пусть подавятся малым. Хруотланд сейчас в любимчиках у Карла, и сейм может вынести решение по поместьям Двельфа, угодное королю.

– В гробу я видел всех королей, вместе взятых.

– Согласен, барон. Они бы там хорошо смотрелись.

– Да и кто такие Арнульфинги? Чем их род лучше моего или даже твоего, Ганелон?

Ганелон скривился, но предпочел сделать вид, что не обратил внимания на «даже», поклявшись при случае припомнить самолюбивому барону это унижающее словечко.

– Но, дорогой Ранульф, дело даже не в Карле. В конце концов он всего лишь один из… Нет. Против тебя на сейме будет не только Карл, но и Бертрада, и многие франки. И вот почему. Всем известно, что ты и Ашер не отличались особой любовью к покойному Пипину.

– Черт возьми, как это хорошо звучит: Пипин Покойный, – захохотал Ранульф. – Но еще лучше будет звучать – покойные Арнульфинги. Все их семя.

– Согласен. Однако разреши, я продолжу. Так вот, захватив поместья Двельфа, сторонника, между прочим, Арнульфингов, ты оказался в опасном соседстве с бриттами.

– Опять! «Оттягав», «захватив»! Нет, нет и нет. Я получил их по закону, по наследству, – вспылил Ранульф.

– Ну хорошо, хорошо, – успокаивающе произнес Ганелон, – пусть будет по закону. Однако, зная тебя, дорогой барон, думаю, ты уже обдумывал предоставляющиеся возможности от такого соседства.

Ранульф покосился на Ганелона и пробурчал:

– Твоя голова слишком хорошо соображает и явно нуждается в лечении железом.

– Не только моя, барон, но и Бертрады, и старого лиса Эгельхарта, да и до других франков это дойдет. Вот почему, несмотря на поддержку Герена и Фордуора, сейм может пересмотреть их решения.

– Дьявол, об этом я не подумал. Что же делать?

– Бросить им кость, как я уже говорил.

– Это как?

– Верни Хруотланду его Антре, в конце концов, это лишь малая часть захваченного тобой, а владения Двельфа

удержи за собой. Ты будешь выглядеть этаким благородным сеньором, которому не чуждо чувство справедливости.

– Но эта девка, Кларинга, может потребовать все!

– Пусть. Главное – Карл окажется на твоей стороне и даже будет благодарен тебе. Ведь он дал слово Хруотланду вернуть Антре и очень хочет это слово сдержать. Вот он и сдержит его, а до какой-то там Кларинги ему нет дела. И даже если Хруотланд, который, по слухам, ухлестывал за этой сучкой, будет продолжать упорствовать, Карл сумеет его убедить довольствоваться малым, чтобы не ссориться с франкскими баронами, многие из которых, несомненно, будут на твоей стороне. А уж Хруотланд убедит свою девку.

Ранульф задумался.

– А если все-таки эта девка будет добиваться своего?

– Такое возможно?

– Да. Двельфское отродье горда и упряма.

– Ну что ж. Ведь она сейчас в монастыре?

Ранульф кивнул.

– Вот пусть там и остается. Это было бы лучшим решением из всех.

– Но из монастырей, бывает, возвращаются, – буркнул барон.

– А с того света? – И Ганелон рассмеялся. – В монастырях, хоть это и святые обители, оберегаемые Господом нашим, порой болеют. Горячка, водянка или что иное. И все! Как говорится – суум куиквэ. Что означает на латыни – каждому свое, – добавил Ганелон, увидев недоумение в бычьих глазах Ранульфа.

– Черт, как это я сам до этого не додумался?

– И не торопись связываться с бриттами. Судьба Гунольда Аквитанского призывает к осторожности в поступках.

– Я не боюсь какого-то там Кёрла, – снова взревел Ранульф.

– Кёрла? Да. А Карломана? Ведь если Карл в битве лишится головы – правда, это маловероятно, – Франкское королевство быстро приберет к рукам Карломан. У Карла ведь нет наследников. Его горбунка франки никогда не признают. А бороться с этим хитрецом Карломаном, который к тому же окажется единственным королем, будет посложнее, чем с Карлом. Он не такой храбрый и безрассудный вояка, как Карл, но в интригах может посостязаться с чертом. И многие франки окажутся на его стороне, особенно если к гибели Карла будут причастны давние враги – бритты. Но вот если кто-либо из братцев умрет своей смертью…

– Своей? Это как? – перебил Ранульф.

– Ну, скажем, так: якобы своей, и лучше, если это будет Карломан, вот тут-то и придет время вернуть нам, могущественным франкским сеньорам, свои права. У Карломана двое малолеток и алчная жена, полуфранконка, полулангобардка, которая захочет отстоять интересы своих деток. Франки окажутся расколотыми в братоубийственной войне. Часть окажется с Карлом, часть поддержит детей Карломана. Существует, правда, Дезидерий. А он наверняка захочет вмешаться, воспользовавшись смутой. Но его можно будет перетянуть на свою сторону за небольшой кусок пирога в наследстве Карломана или Карла, а еще лучше за кусочек Папы. Дезидерий спит и видит себя хозяином Италии. Тассилон – зять ломбардца, и с ним тоже можно будет договориться. Он не слишком жалует своих кузенов и очень хочет превратиться из герцога в короля Баварского. А сенешаль Ашер, хоть и служит семье Карломана, с большим удовольствием послужит сам себе. Карл останется один, и воевать со всеми сразу он не сможет. Тут-то и пригодится твой союз с бриттами. Мы сломаем Карлу хребет.