Каритас
Шрифт:
— Позже, я сейчас занят! — ответил Артём, надолго потеряв аппетит.
В это же время на другом конце Москвы, где, как ни странно, проживают немного другие люди, более спокойные и приветливые, Каритас только что вошла в свою квартиру. Она сняла лоснящуюся меховую курточку, с осторожностью и наслаждением, как это делают все истинные модницы, повесив её на вешалку, и направилась на кухню. Включив чайник, прошла в единственную, но очень большую комнату, и открыла свой ноутбук.
В последнее время Каритас стала бывать в обычном мире всё чаще и чаще. Ничего удивительного в этом не было, так как её папа, к сожалению, становился
С раннего детства Каритас предоставили всё: и толстощёких нянечек, бесконечно радующихся любому её действию; и всевозможные игрушки, до большинства которых она даже не дотрагивалась; всё, кроме одного — свободы. Король, у которого вся жизнь шла строго по намеченному плану, опасался за судьбу Каритас до такой степени, что иногда ей казалась, что даже воздух вокруг неё напряжён до предела, пытаясь предугадать о возможной опасности.
Дошло до того, что Тсалвус Первый заранее нашёл для своей дочери жениха — Криса, этакую маленькую копию себя, который всё время находился рядом и оберегал её. Если бы Каритас каждый день не повторяли, что Крис — её жених, она бы подумала, что он её старший брат или, что ещё более верно, неотступная тень. Королю же Крис нравился ровно настолько, насколько может нравиться человек, который со временем заберёт у тебя самое дорогое. Тсалвус Первый понимал, что замужество дочери неизбежно, ведь она единственная наследница престола, поэтому, согласно своему очередному "Королевскому плану", выбрал самый безболезненный вариант: сын его лучшего друга, Ардоса.
Практически сразу после рождения Каритас, король забрал Криса себе на воспитание. Ардос, который отличался от других только своим тоненьким, острым носом с очень кривым кончиком, всегда вздёрнутым вверх, как только об этом узнал, стал безмерно счастлив. Ещё бы: этот человек был очень умён и сразу понял какую "золотую рыбку" поймал, ведь его сын со временем станет королём, а не обычным придворным, как он сам. Уже более девятнадцати лет Ардос в наслаждении причмокивал (кончик его носа в это время смешно дёргался), при виде одного и того же сна, в котором его сын женится на Каритас, и на голову Криса надевают непременно(!) золотую корону.
Что касается самого "жениха", то он с самого раннего детства был влюблён в Каритас, как и большинство других мальчишек, с замиранием сердца следя за каждым движением принцессы. Следует отдать ему должное: Крис стал очень сильным и ловким воином, так как всем сердцем не хотел, чтобы Каритас посчитала выбор отца ошибочным.
Всё спланировали заранее, не оставляя судьбе или случаю ни единого шанса, кроме одного: никто не спрашивал желания будущей королевы.
Каритас больше всего любила всецелую свободу и независимость — единственного, чего у неё по-настоящему никогда не было. Поэтому и стала изучать мир обычных людей, такой большой и странный, но — и это главное — неподвластный её отцу. Каритас ещё не настолько осмелела, чтобы подолгу общаться с людьми, поэтому в большей степени изучала их мир виртуально, пытаясь понять, как сильно она от них отличается.
Сейчас Каритас "сидела" на сайте знакомств и просматривала пришедшие сообщения: как обычно, их собралось больше сотни и практически каждое из них — признание в любви. Устало вздохнув так, как вздыхают все молодые девушки, считающие, что жизнь несправедлива, она встала и подошла к окну, открыв
Каритас посмотрела на уже потемневшее небо и улыбнулась — ей пришла в голову мысль, свойственная всем молодым девушкам, только начинающим чувствовать вкус жизни: где-то должен ждать и искать человек, рождённый для того, чтобы сделать её счастливой — иначе, зачем она появилась на свет?!
— На сегодня хватит, — сама себе сказала Каритас, будто выход в обычный мир — это сеанс психотерапии, который по времени закончился.
Закрыв окно, она подошла к компьютеру, остановив свой взгляд на письме парня по имени Артём. Чем-то он её привлёк: короткие, тёмные волосы, непослушная чёлка, зачёсанная вправо и намеривающаяся залезть на один глаз, симпатичное лицо, серые глаза, смотрящие прямо на неё. Хотя нет, Артём привлёк её не внешностью, а чем-то другим. Непонятно, чем именно, но ей показалось, что она видела его раньше.
— Так, посмотрим, что он написал, — улыбнувшись, сказала Каритас, и открыла сообщение, гласившее следующее:
"Привет! Веришь ли ты в вещие сны? Когда за один день весь мир, который когда-то был твоим, вдруг полностью исчезает, стирается, меркнет. Остаются лишь сны! Сны, в которых я встречал тебя, но терял… каждый раз… У меня были такие сны. Прошу, останься хоть сейчас…"
— Ах, да! Это же тот мальчик из непонятного сна, который всегда меня спасал. Ещё один из тех героев, готовых отдать свою жизнь за меня, — воскликнула Каритас, но в её голосе прозвучала еле уловимая нотка надежды, надежды на то, что, возможно, если очень сильно повезёт, именно этот парень и есть "тот самый, единственный", о котором мечтает каждая девушка.
"Верить мало, надо ещё и бороться, иначе "вещие сны" останутся только снами", — гласило ответное сообщение.
На Земле есть материк, полностью скрытый, к счастью, от глаз обычного человека, что безмерно радует его жителей. Атулиса — так звучит название материка на всех языках существ, населяющих его, что означает у одних "Спасительный", у других — "Уникальный", у третьих — "Счастливый", у остальных — ещё как-то, не перечислить. Будто нарочно, по чьей-то могущественной воле, так получилось, что название на всех языках одинаковое, объединяя жителей материка в одно целое, удивительное, странное, но при этом принимает своё неповторимое значение, подчёркивая различия, особенности, характер каждого из народов.
Через Атулису течёт река Калевия, как и большинство других, начинаясь с маленького ручейка, который извивается и бурлит, всеми силами пытаясь пробить себе дорогу сквозь каменистую, неподатливую местность, и со временем, вбирая в себя подобных, превращается в мощную, грозную силу, будто каменистые препятствия только усиливали её, укрепляя характер и мужество. Лишь в одном месте на реке был остров, берега которого вот уже несколько сотен лет неприступной стеной стоят на её пути. У северной оконечности Калевийского острова — а именно так он называется, благо он совершенно один, — река утыкается в скалу, разрывающую её на две равные части. Обойдя остров с двух сторон, Калевия снова соединяется, только лишь для того, чтобы через пару сотен метров упасть с огромной высоты — этот водопад опьянял жителей материка красотой могущества и силы, обрушивая каждый день на землю тонны воды.