Чтение онлайн

Все было сделано быстро и без лишнего шума. Принц де Конде не оказал никакого сопротивления: он был в полном одиночестве, лишь когда у него потребовали отдать шпагу, он вдруг отказался и обратился к господину де Рогану, стоявшему рядом, но тот даже не дернулся, чтобы ему помочь.

Биограф кардинала де Ришелье П.П. Черкасов констатирует:

«Хорошо рассчитанный удар произвел должное впечатление. Никто не ожидал от королевы-матери столь решительных действий. Сторонники Конде спешно покинули Париж и затаились. Попытка вдовствующей принцессы Конде – матери вождя оппозиции – поднять мятеж в столице была подавлена в считаные часы».

В самом деле, вооруженная

толпа отправилась было к Лувру, но не решилась штурмовать дворец и удовлетворилась тем, что разграбила дом Кончино Кончини. А уже 5 октября мятежные принцы объявили о прекращении сопротивления и о своем подчинении центральной власти. Более того, большая толпа дворян явилась в Лувр, стараясь попасться на глаза королю и его матери, чтобы засвидетельствовать им свою верность.

В «Мемуарах» кардинала де Ришелье это описывается следующим образом:

«Кто-то поступал искренне, кто-то – исходя из совершенно иных намерений, однако не было ни одного человека, кто не одобрил бы поступка Ее Величества; многие уверяли, что завидуют счастливой судьбе господина де Темина, коему довелось принять участие в осуществлении сего замысла; однако на самом деле двор был настолько развращен, что трудно было найти кого-то, действительно готового спасти государство своей верностью и мужеством».

Кстати говоря, за этот «подвиг» маркиз де Темин тут же был произведен в маршалы Франции, а принца де Конде 25 дней содержали под арестом в Лувре, а затем его перевезли в Бастилию.

Естественно, принц сразу написал Людовику XIII и его матери, требуя гласного суда над собой; он писал и в последующие дни, пока не понял, что ответа не будет.

А тем временем Людовик XIII сделал в Парламенте заявление о взятии принца де Конде под стражу. Типа «ради спокойствия в государстве» и «следуя Луденскому соглашению». Типа ради его же собственного спасения, чтобы вырвать его из лап тех, кто точно завел бы его в тупик и погубил…

При этом король объявил, что прощает всех причастных к заговору при условии, что они явятся в течение двух недель просить прощения. А вот тех, кто будет упорствовать, придется подвергнуть наказанию за оскорбление королевской власти.

После ареста принца де Конде Мария Медичи обратилась к Клоду Манго, своему хранителю печатей и протеже Кончино Кончини, желая узнать, что тот думает по этому поводу. Тот в ответ замялся, что было сочтено за неучтивость, и Людовик XIII тут же уволил его. А этот человек был еще и государственным секретарем и советником. Короче, место освободилось, и его предложили Арману-Жану дю Плесси-Ришелье, который все это описал в своих «Мемуарах» так:

«Мне же была оказана честь стать государственным секретарем, коим до сего момента был господин Манго. Несколькими днями ранее мне поручили отправиться в Испанию с тайным посольством, дабы завершить некоторые из наших тамошних дел. В списке членов посольства после меня был записан граф де Ларошфуко. Я попросил разрешения довести свою миссию до конца, поскольку она была лишь временной, а поручение довольно обычным. Однако мне не было это позволено, и я не мог не подчиниться воле своего государя; признаюсь, что немногие молодые люди отказались бы от выполнения столь блестящего поручения, которое являет собой путь к славе и большим должностям одновременно. Я узнал о просьбе королевы, переданной через маршала д’Анкра, к тому же Барбен был моим другом и очень уговаривал меня согласиться, что я и сделал».

Не

очень понятно? Поясняем. Место чрезвычайного посла в Испании исхлопотал для Ришелье его покровитель Клод Барбен – генеральный контролер финансов и советник Марии Медичи. Посольство в Мадриде считалось тогда самым престижным во французском дипломатическом корпусе. Однако для нашего героя этого было мало, ибо он мечтал совсем о другом. А посему он предпочел бы остаться на своей прежней должности, то есть на месте штатного священника (духовника) при дворе молодой королевы Анны Австрийской. Однако его личный друг Барбен настойчиво посоветовал ему согласиться.

После этого Кончино Кончини начал оказывать на Ришелье давление, чтобы тот отказался от своего епископства, которое он желал отдать другому своему человеку. Однако, «приняв во внимание непостоянство придворной жизни и переменчивость натуры этого вельможи, а также превратности, которыми была чревата его судьба», наш герой не дал на это своего согласия.

Потом он объяснил это так:

«Я пытался объяснить ему, что не стремлюсь ничего выгадать, взявшись за предложенную мне обязанность, и могу потерять все. Кроме того, отказ от епископства мог выглядеть так, словно я купил должность, а это не составило бы чести ни ему, ни мне. Но ни один из этих доводов не показался ему весомым, и господин Барбен, чей склад ума был более практическим, нежели мой, сказал мне, что, как бы я ни поступил, маршал все одно не будет доволен, поскольку подлинная его цель состоит в том, чтобы лишить меня всего и сделать зависимым от его прихотей. Так мой друг укрепил меня в решении не отказываться от епископства».

Уезжать в Испанию нашему герою тоже не хотелось, но он все же начал готовиться к отъезду. Как пишет он сам, он «был готов выехать и припас множество приятных вещиц, которые есть во Франции, для того, чтобы дарить их в Испании», но тут события резко повернули все так, что отъезд не состоялся. Как уже говорилось выше, Клод Манго был уволен, и освободился пост государственного секретаря.

Армана-Жана дю Плесси-Ришелье срочно вызвали к королю, и он был назначен на должность государственного секретаря вместо господина Манго.

Пост государственного секретаря, не без подсказки все того же Клода Барбена, был предложен Арману-Жану дю Плесси-Ришелье где-то между 24 и 29 ноября 1616 года (различные биографы Ришелье называют разные даты). Это было новое правительство во главе с Кончино Кончини, вседозволенность которого в то смутное время не знала границ. Он некоторое время отсутствовал, находясь в Нормандии, а потом вернулся, словно деспот, в свою империю. Он даровал должности налево и направо, пытаясь повсюду расставить своих людей. Он и Армана-Жана дю Плесси-Ришелье сделал в своем правительстве государственным секретарем. А вскоре наш герой уже имел портфель военного министра и министра иностранных дел с годовым окладом в 17 000 ливров. При этом его роль в Королевском совете увеличилась, так как многие старые министры были вынуждены уйти в отставку.

По сути, все выходило просто отлично: сан епископа обеспечивал ему председательство в Совете, а всемогущие в то время Кончино Кончини и его супруга покровительствовали ему. Но дело заключалось не только в этом. Столь быстрый взлет произошел не случайно и был связан еще со многими другими причинами. Например, с тем, что Мария Медичи решила избавиться от всех советников, доставшихся ей от Генриха IV. На их место она, конечно же, ставила «своих людей», и вот в их число и ухитрился попасть 30-летний епископ Люсонский.