Каратель. Том 3: Обитель мира

Макс открыл глаза и увидел, что доктор Камальев улыбается.

— С ней всё в порядке. Она на «Крыльях Гора». Ждёт, когда сможет с вами поговорить. Кстати, мятежники узнали о том, что вы с ней близки, благодаря всё тому же накопителю.

Джул была здесь! В безопасности! Макс заставил себя задать вопрос:

— Каким образом?

— Вероятно, время от времени кто-нибудь из них считывал с него данные и затем просматривал. На записи видно, как вы читаете её письмо, где мисс Аткинсон пишет, что её перевели на Антиземлю. Тогда республиканцы

и решили использовать её в качестве заложницы.

— Но как накопитель мог сделать запись? Он же висел на груди под одеждой.

— Накопитель считывает информацию в нескольких спектрах, так что ткань для него не помеха.

— Получается… мы сами себя выдали?

Камальев кивнул.

— Но в этом нет вашей вины.

— Не в этом дело. Просто… развели, как последнего дурака, — Макс сокрушённо покачал головой. Он даже не представлял, насколько ничего не конторолировал. Хитрый шпион — как же! Дежри карман шире! — Кстати, почему мятежники не уничтожили накопитель? — спросил парень. — Они же понимали, что к вам попадёт вся записанная на нём информация.

— Вряд ли они вспомнили о нём, — усмехнулся Камальев. — Наша атака была довольно неожиданной, а после взрыва трансактора повстанцам было не до поиска каких-то там медальонов.

— А что стало с артефактом? Его взрыв не привёл к катастрофе?

— Нет, — доктор Камальев отрицательно покачал головой. — Устройство просто самоликвидировалось. Рассыпалось на тысячи осколков. Некоторые системы сгорели, другие, как бы это сказать… умерли.

— Органическая субстанция?

— Да. Мы изучаем её останки, но надежды узнать что-нибудь мало.

Макс помолчал, переваривая услышанное. Федералы просмотрели запись накопителя, им известно всё, что видел и слышал сам Макс. Какие выводы они сделали? Что ждёт его теперь? Палата не походила на тюремную. Но разговорчивость и вежливость врача может быть обманчивой. Что, если ему просто поручили развести пациента на признания? Вон какой он просвещённый. Многовато знает о трансакторе для медика. Макс решил следить за языком. Он пока понятия не имел, в каком статусе находится на федеральном корабле. Может, за дверью дежурят солдаты с наручниками.

— Значит, вы знаете, что на Европе… — начал Макс, но замолчал, давая врачу возможность закончить предложение самому.

— Ксены? Да, лейтенант. И это нас не радует. Неизвестно, как они отреагируют на попытку активировать их устройство.

— Если вы знали, что затевают республиканцы, почему ничего не предприняли?

— Мы узнали, где находится артефакт слишком поздно. Кроме того, на «Пожирателе» был наш агент.

— Мистер Мока?

Доктор кивнул.

— Его внедрили, чтобы следить за исследованиями Вейгора в области военных технологий. На всякий случай у него имелась микробомба. Но он был недостаточно информирован и стал жертвой заблуждения: мистер Мока решил, что нечто, необходимое для активации артефакта, транспортирует «Веспасиан», и попытался уничтожить его. Он ошибся. К счастью, что-то не сработало...

— Но жертвы погибли. Все шесть сотен.

— К сожалению, даже больше. Но если бы бомба была заложена рядом с фотонными реакторами, последствия

были бы куда более печальными. Возможно, силы взрыва хватило бы даже на то, чтобы обрушить своды пещеры, в которой находился супертрансактор, и похоронить его. При этом он был бы почти наверняка уничтожен.

— Вы бы предпочли, чтобы артефакт уцелел? — Макс постарался, чтобы его голос ничего не выражал.

— Разумеется. Мы хотели бы исследовать его и использовать в своих интересах, — не стал скрывать врач.

Похоже, он всё-таки был не просто медиком. С другой стороны, непосвящённого вряд ли вообще пустили бы к Максу.

— Невзирая на непредсказуемость реакции ксенов, о которой вы только что говорили? — спросил парень.

Доктор Камальев пожал плечами.

— Думаю, руководство пошло бы на этот риск. Такие шансы не упускают, вы же понимаете.

— Да, — Макс действительно понимал. — А что с другими Всадниками?

— Вы имеете в виду Покровского, Митчелла и Вейгора? С ними всё в порядке. Они скрылись вместе с остальными на «Пожирателе».

— Так вы их не захватили?!

— Увы. Им удалось выйти в стерк-тоннель прежде, чем мы их настигли. Вас они бросили, так как сочли мёртвым. Похоже, уцелевшие думали, в основном, о собственных задницах и не слишком-то выясняли, кто погиб, а кто только ранен.

— Кого-нибудь ещё оставили?

— Нескольких техников и жрецов, погибших во время взрыва. У них не было таких замечательных скафандров, как у вас, — Камальев бросил на Макса быстрый взгляд.
– Кстати, мы забрали его для исследования, но большинство приборов поставили нас в тупик. Вы знаете, как они работают?

— Боюсь, что нет. Но думаю, вы говорите о трансакторах.

— Да-да, вероятно. Что ж, наши исследователи будут продолжать работать с ними. Если республиканцы смогли их сделать, то и мы сможем рано или поздно разобраться.

Макс подумал, что, не зная об армирующей решётке, понять принцип работы трансактора невозможно. Но тут же вспомнил, что у федералов есть записи его тренировок с отцом Эбнером, а значит, они знают о существовании энергетической сети.

— Доктор Камальев.

— Да, лейтенант?

— Знаете, на мой взгляд, для врача вы слишком осведомлены.

— Вы правы. Врач я только по совместительству.

— Хотелось бы узнать, какой у вас статус.

— Я полковникЧрезвычайного Отдела, лейтенант.

— Тогда почему вы называете меня «сэр»?

— Чтобы не давить на вас. Наверное, вы привыкли у республиканцев распоряжаться.

— Да не особо, — признался с ухмылкой Макс. — Получается, это я должен так к вам обращаться. Сэр.

— Да, теперь это имеет смысл. И поскольку мы перешли к откровениям, должен вас уведомить, что приказом от вчерашнего дня вам присвоено звание капитан. Кроме того, вы награждаетесь орденом Солнца третьей степени за боевое ранение и орденом Льва второй степени за преданность и героизм, проявленные во время работы под прикрытием, — Камальев предупреждающе поднял руку, видя, как поползли у Макса вверх брови. — Не возражайте! Я знаю, что вы хотите сказать. Важно только то, что вы служили Федерации, пусть даже пребывая в заблуждении.