Карантин
Шрифт:
– Им нужны соревнования! – ярился директор. – Стимул же должен быть! Да и реклама!
– Нет, – мотал головой Алексей.
– Да! – орал директор.
Конфликт разрешился, когда Пашка закончил школу. Он уже знал, что осенью пойдет в армию, и проводил последние летние месяцы в додзё, замещая Алексея, который уехал куда-то по срочным делам. В одну из тренировок директор спортклуба привел в додзё настоящего японца. Тот одобрительно кивал, кланялся, довольно улыбался. Когда тренировка закончилась, японец, который оказался известным мастером кэн-дзюцу школы Катори, поблагодарил директора, Пашку и всех учеников, сказал, что у них замечательный
Приглашение не состоялось. Алексей в додзё больше не появился, оказалось, что даже съехал с квартиры, где снимал комнату, а занятия теперь уже как бы и не кэндо прекратились сами собой. Никто не хотел заниматься неизвестно чем, хотя ничто из того, о чем говорил Алексей, не расходилось с ощущениями его учеников. Павел ушел в армию.
После армии он пытался найти наставника, порой ему даже казалось, что он чувствует его взгляд, но все было безрезультатно. Учась в институте, Павел занимался и боевым самбо, и историческим фехтованием, и даже настоящим кэндо, после которого и в самом деле уверился, что его наставник учил своих учеников чему-то неведомому. В последние годы времени у Павла хватало только на обычное фехтование, но Алексея он вспоминал. Все, что тот обещал ученикам, сбылось. Вот только чему он их научил?
22
– А! Павлик! – Бывший директор спортклуба пытался остановить Павла в дверях, но тот шагнул вперед, и старику пришлось отступить.
– Здравствуйте, Олег Николаевич! – поздоровался Павел и перехватил взгляд старика, направленный на телефон. – Нет никого дома? В одиночестве сидите? А! Футбольчик смотрите? Ну конечно, воскресенье. А мне помощь ваша нужна. Очень. Помните, я как-то заглядывал к вам с женой? Вы еще сказали, что Алексей объявлялся, оставил записку, как его найти. Поищите, пожалуйста, очень нужно.
– Ну как же, помню, – засуетился старик, застегивая рубашку. – Ты посиди тут, я сейчас поищу.
– Нет уж, Олег Николаевич. – Павел прикоснулся к плечу старика, уловил невольный жест – хват за запястье и ладонь, разворот вокруг правой ноги, удержание, но руку не убрал. Опустил руки и бывший тренер, обернулся, заморгал слезящимися глазами:
– Эх! Годков бы десять хотя бы скинуть, ух и приложил бы я тебя, Павлик!
– Не приложили бы, Олег Николаевич. – Павел все-таки убрал руку. – Пять лет у Алексея кое-чего стоят.
– Прохиндеем оказался твой Алексей, – пробурчал тренер и поплелся в гостиную. – Учил вас черт знает чему. Одного не могу понять: ему-то зачем это было надо? Получал за работу – смешно сказать – копейки! Половину от сбора. А что вы ему могли собрать? Да и толку от его занятий? Обстучала жизнь ребятишек, никто не поднялся, все на виду: кто спился, кто уже в ящик сыграл, кто живот отрастил. Или ты на коне? Ладно. А была бы и в самом деле наука – глядишь, и сгодились бы на что, мальчишки-то хорошие были! Я уж и увещевал Алексея, и орал на него – бесполезно. Если бы не эти спонсоры, которые приплачивали за подвал, выгнал бы к чертям! Хотя нет. – Тренер обернулся, хлопнул ладонями некогда сильных рук о колени. – Не выгнал бы. Помнишь
– Кто приходил по мою душу, Олег Николаевич? – строго спросил Павел.
Поскучнел тренер сразу. В окно посмотрел, за которым день клонился к вечеру, кашлянул, полез в карман, начал разминать сигарету, прищурился, вглядываясь в экран телевизора.
– Эх! Кто ж так играет… Вот помню…
– Олег Николаевич! – перебил старика Павел.
– Проблемы мне устраиваешь? – протянул тот недовольно.
– Мне тоже проблемы ни к чему, – пожал плечами Павел. – Я вам зла не желаю, надеюсь на взаимность, кстати.
– Куда я пришью твою взаимность? – скривился тренер. – Вместо ног, которые мне тот же Краснов выдернет?
– А ему-то я что сделал? – удивился Павел.
– Ему? – не понял тренер. – Ты что, думаешь, что у нас милиция или этот ФСНК – одно, а бандиты – другое? Да его батя, упокой его душу, с Губаревым в дружках ходили!
– Я Губарева не трогал, – отрезал Павел.
– А мне все равно, – пробурчал тренер. – Я в прокуроры не нанимался. Вы там хоть порежьте друг друга на лоскуты – главное, чтобы меня не зацепило.
– Меня никто не видел, Олег Николаевич, – надвинул на лоб бейсболку Павел. – Как пришел, так и уйду. Вам-то что с того?
– То! – надул губы тренер. – Ты хоть убейся, а Краснов все вызнает. Поверь мне, парень, ежели есть три или четыре места, где ты можешь появиться, он там будет. Я тебя за последние лет десять видел один раз, и то год прошел, а вот тебе – и ты здесь, и команда насчет тебя есть. Что прикажешь? А если я тебе еще скажу, что у его бати еще с тех времен зуб на твоего Алексея? Я уж не знаю, как он разрулил тот случай, как жив остался, а Краснов-старший чуть не до смерти зубами скрипел. Самая обидная подначка теперь для всего семейства Красновых – французский язык выучить.
– Знают они, что Алексей вам весточку оставлял? – спросил Павел, подойдя к окну.
В маленьком дворике все было спокойно. Играли дети, стучали костяшками домино пенсионеры. Хотя хозяин юркого «корейца» выглядывал из-под поднятого капота, пытался рассмотреть что-то за тюлем квартиры тренера.
– Нет, – пробурчал тренер. – Спрашивали, зачем ты в прошлый раз приезжал, так я сказал, что об Алексее спрашивал, так столько лет прошло, что, если и были какие концы, все уж растерялось давно.
Старик был напуган. Страшно напуган, до дрожи в пальцах, но тем не менее врал. И напуган не Павлом, нет. Если и была у него весточка от Алексея, явно показал ее Краснову.
– Так есть у вас что или нет? – спросил Павел. – Как мне найти Алексея?
– Есть, конечно, есть, – закряхтел, поднимаясь с кресла, тренер. – Тут же и отыскал, как Краснов о тебе напомнил. Как не выбросил, до сих пор удивляюсь. Тут она, весточка твоя, в стенке.
Тренер громыхнул стеклянной дверцей, приподнялся на носках, сдвинул хрустальные рюмки и вытащил двумя пальцами из вазочки полоску бумаги.