Каракурт
Шрифт:
Настя неоднозначно пожала плечами.
– Рано ей еще! – пробасил отец. Так как человеком он был военного воспитания, то являлся главой семьи и своеобразным всеобщим авторитетом. – Двадцать один год соплюшке, а для замужества нужно мозгами окрепнуть. Жизнь повидать! А то чего? Еще ничего толком не видала, выберет кого попало, алкоголика или наркомана. Супружество – это фронт, и партнера на этот фронт выбирать нужно надежного, кому себя можно доверить.
Мама от негодования начала яростней драить тарелку.
Настя
– А вдруг не доживу я, пока она выберет-то, а? – строго спросила мама. – Дане, понятное дело, рано еще, восемнадцать лет пока только. А Настя… – она прервалась. – Скажи, доча, чем тебе Андрей не подошел? Хороший был парень, образованный. Как ты его с нами познакомила – так я все, уже о внуках мечтала!
– Молчи! – рявкнул отец. По-доброму рявкнул, заботливо. – Тебе лишь бы внуки, а о Насте ты подумала? Человека узнать надо как следует, мало ли кем иной оказаться может… Вот я на тебе, Дуся, женился, когда мы шесть лет провстречались. Понял, что баба ты недурная, хоть и трещишь частенько, как сорока. И не нравился мне тот Андрей, больно заумный.
Настя вздохнула, наспех ополоснула свою тарелку, влезла в кеды и подхватила переноску.
– Куда ты? – всполошилась мама. – Зачем клетка тебе? И где Блинчик?! Эй, Блинчик! Ко мне, Блинчик! Ой, где он, Настя? Ты его продала, что ли?
Настя поджала губы и смахнула с глаз челку.
Сказать ей нельзя – переволнуется еще, да и денег предложит. Она этого Блинчика сильно любит, да и отец тоже. Папе собаку подарил его друг после того, как у того случилось какое-то горе. Было это около двух месяцев назад, но уже за это время к Блинчику так крепко привязалась вся семья.
– Я его у Саньки оставила, – лихо соврала Настя и потянулась к дверной ручке. – Ей просто кошмары в последнее время снятся, ну, я и одолжила своего пса, пока Саша себе собаку не купит. Вот она и купила, а Блинчика теперь мне назад отдает.
Мама не знала Саньку так же хорошо, как Настя, а потому поверила. Смешно, но Санька никому и никогда не призналась бы в том, что боится, и собаку ради ощущения безопасности уж точно бы просить не стала.
– Бедная Саша! – покачала головой мама. – Молодец, что помогла ей.
– Я не могла не помочь, – Настя открыла дверь. – Сейчас, я мигом. Заберу Блинчика и вернусь назад…
***
Он открыл на этот раз быстро, словно специально дожидался Настю под дверью.
– Здравствуйте! – она улыбнулась максимально дружелюбно и даже помахала рукой в знак приветствия.
Черные вороньи волосы на этот раз были собраны в хвост. Есть в его внешности нечто даже… привлекательное, что ли. Необычное.
Он был не как все. Он был оригинален.
Витольд задумчиво прищурился, затем медленно кивнул и посторонился.
Не успела Настя и опомниться, как прямо на нее бросился
На его лапах не было следов ранения. Вообще никаких.
– Как вам это удалось?! – пораженно воскликнула Настя и взъерошила серую шерстку пса. Пахло от собаки чем-то металлическим, чуть горьковатым, природным. Шампунем? Витольд что, еще и вымыл Блинчика?
Все лапы были абсолютно здоровы! Уж не привиделось ли Насте ранение? Может, Блинчик просто наступил в красную краску? Но ведь это же бред!
– Сколько я должна вам? – Настя подняла глаза на Витольда.
Он стоял, прислонившись к стене и скрестив на груди руки. На вопрос Витольд молча покачал головой.
– Простите? – настойчиво переспросила Настя, выпрямившись.
Его загадочность и неразговорчивость одновременно и отталкивала, привлекала. Художник же, человек творческий. Стало быть, и молчание ему простительно.
– Я не возьму с вас денег, – тихо сказал Витольд.
Настя изумленно уставилась на него.
– В каком смысле?! Вы шутите?!
– А похоже? Нет, я действительно не возьму с вас ничего.
Настя склонила набок голову.
– Вы лечите зверей даром? – неуверенно спросила она и нахмурилась.
Витольд запустил руку в волосы, и снова ладонь словно потонула в океане тьмы.
– А кто вам сказал, что я лечу зверей даром? – справедливо поинтересовался он. – Я не возьму денег именно с вас.
– Почему?
– У вашего пса было тяжелое ранение. Брать из этого выгоду, я считаю, бесчеловечно по отношению к нему. К тому же… он оказался довольно приятным, – он хищно улыбнулся, – собеседником. Я многое узнал о нем.
Настя поперхнулась.
Он издевается?!
– Вы это о чем? – Она вздернула брови.
Блинчик затих.
Витольд вдруг широко улыбнулся (его улыбка оказалась весьма красивой) и махнул рукой:
– Глупый юмор. Не берите в голову, я иногда, – поколебался, – говорю странные вещи. Пытаюсь шутить, да, как видите, у меня не выходит.
Настя сбросила со лба челку.
– Скажите, как вам удалось за два дня вылечить такую глубокую рану – так, что от нее не осталось и следов?
Витольд прищурился.
Его глаза сверкнули.
– Я же ветеринар, – тихо промолвил он.
– Ветеринар, но ведь не волшебник! Как? Это чудо какое-то!
Витольд поджал губы.
На Настю он смотрел с такой внимательностью, как еще никто другой за всю ее жизнь. Будто он был режиссером, который решал, подходит ли ему актриса на важную роль. Обегал ее взглядом с головы до ног, долго и внимательно смотрел в глаза, останавливал взор на ладонях.