Капкан
Шрифт:
Мы поднялись ко мне. Поля сразу же подошла к выглядывавшему из комнаты Павлу и закрыла за собой дверь. Мне это показалась немного невежливым. Все-таки я разговаривала с Шипом и вытягивала из него информацию. Полина могла бы и не отстраняться от меня. Но она влюбленная женщина, ей простительно.
Пока они там беседовали, я обнаружила, что Павел нашел мой старый утюг, который я безуспешно искала второй месяц, и не только нашел, но и починил его. Я заглянула в холодильник и увидела, что вина в бутылке не убавилось ни на грамм. Это меня очень порадовало. Молодец
Полина тем временем не торопилась покидать мой дом. Видно, они с Павлом слишком бурно подводили итоги сегодняшнего дня. Через некоторое время брошенный Жора даже начал сигналить. Я высунулась в окно и крикнула, что Полина сейчас спустится. Жора покачал головой и опять скрылся в машине.
Я подошла к комнате и постучала. Через пять минут выглянула Полина, не очень довольная тем, что ее отвлекли. Я ее вполне понимала, но сказала, что Жора уже извелся во дворе и пусть она либо идет к нему, либо скажет, чтоб он уезжал. Полина выбрала первый вариант, хотя это решение далось ей с трудом.
Она вышла из комнаты, простилась со мной и с Павлом и пообещала позвонить вечером или даже приехать и удалилась.
Я прошла в кухню, чтобы разогреть обед. После того, как мы пообедали, я собралась достать бутылку с вином, но вспомнила о том, что Полина может еще приехать. И если она увидит утреннюю сцену, исполненную во второй раз за день, то нам с Павлом придется несладко.
Оказывается, Поля уже пригрозила ему, что если еще хоть раз повторится что-нибудь подобное, то она вообще бросит это дело. И пусть тогда Ольга спасает своего собутыльника. Она так и сказала – собутыльника. И еще сказала, что ее сестра – человек слабый, нервный и нуждающийся в заботе и внимании.
Павел улыбался, когда рассказывал мне об этом. Мне же было не до смеха. Неужели Поля и в самом деле считает меня алкоголичкой? Какая несправедливость с ее стороны!
Но делать было нечего: удовольствие придется отложить до вечера. Но это не беда: ведь чем больше ждешь чего-то, тем с большей радостью это воспринимаешь.
До вечера мы посмотрели телевизор, сразились в шахматы, поиграли в компьютерные игры и просто поболтали. Я и забыла даже про сериалы. Они стали казаться мне совсем уж глупыми. Общаться с Павлом было гораздо интереснее.
– Скажите, Оля, – вдруг спросил он. – Как вы думаете, мне удастся выпутаться из этого?
– Ну конечно! – как можно убедительнее сказала я.
– Уж и не знаю, – вздохнул он. – Не хочется мне, чтобы Полина этим занималась. Ведь она очень рискует из-за меня.
– Просто она вас любит, – осторожно произнесла я.
Его глаза сразу потеплели:
– Да, конечно. И я ее люблю. Именно поэтому мне и не хочется, чтобы она занималась этим.
– Но ведь кроме Полины вам сейчас некому помочь. Вы должны ценить ее преданность. Нечасто в наше время женщина пожертвует собственной безопасностью ради любимого
Мои слова несколько успокоили Павла. Но все равно он часто вздыхал и прислушивался к шуму колес за окнами. Около восьми часов вечера раздался звонок в дверь, я пошла открывать. В комнату вошла Полина, и Павел перестал дергаться.
ГЛАВА ПЯТАЯ (ПОЛИНА)
Когда я вышла от Ольги на улицу, Жора сидел в машине и всем своим видом выражал обиду и нежелание со мной разговаривать. Он даже отвернулся и делал вид, что не замечает меня, хотя прекрасно видел, как я выхожу из подъезда.
Я подошла к нему и потрепала по начавшей лысеть макушке. Жора не отреагировал. Мне пришлось наклониться к нему и чмокнуть в эту макушку, хотя, надо сознаться, без всякого удовольствия.
– Жора, ну, извини, пожалуйста! Мне нужно было поговорить с Ольгой. Больше я тебя не оставлю.
– А при мне ты не могла с ней поговорить? – ревниво спросил Жора, но он уже не обижался. Жорина положительная черта, что он никогда не сердится долго. Может вспылить, но быстро отходит. Поэтому мириться с ним было довольно просто.
– Поленька, ну что, ты все еще собираешься туда ехать? Может, лучше поедем ко мне?
Это было уже лишним. Я сразу же прервала Жорины мечтания и сказала, что на место преступления нужно ехать немедленно. Жора вздохнул, но развернул машину и выехал на дорогу, ведущую в сторону Вишневки. Ехали мы около сорока минут. Наконец Жора свернул куда-то в сторону, проехал еще несколько метров и сказал:
– Здесь.
Мы вылезли из машины и оказались в посадках. Справа проходила железная дорога, слева виднелись дачи.
– Жора, а как вы узнали, что в этом деле замешан Шип?
– Понимаешь, позвонил какой-то человек и сказал, что вечером Маслов собирался куда-то ехать в компании этого Шипа.
– Он назвал себя?
– Нет, конечно. Просто сказал, что слышал об этом случайно и повесил трубку.
– Голос был мужской?
– Да, мужской.
– А вы не пробовали искать этого человека?
– Да где же его найдешь? Мы ведь ничего о нем не знаем.
– Ну, можно было хотя бы попробовать узнать, кому из знакомых Маслова было известно, что вечером он встречается с Шипом? Может быть, у него была любовница?
– Да в этом как-то не было необходимости. Шипов сразу же признался, что они вывезли этого Маслова за город. И что убил его Глазунов. Глазунов скрылся. Разве это не признание в убийстве?
Я презрительно посмотрела на Жору:
– Эх ты! «Признание в убийстве»! А если человек ни в чем не виноват? Просто испугался незаслуженного обвинения и решил скрыться, пока не будет найден настоящий убийца?
Я прошла к месту, где трава была примята. Наверное, здесь лежал труп. Виднелись следы шин, очевидно, Шиповой «девятки». Я прошла еще дальше. Около дороги были едва различимы следы другой машины. Неизвестно, имели ли они отношение к убийству Маслова или нет, но я крикнула Жоре, чтоб подошел.