Капитан
Шрифт:
Переход прошёл без проблем и в этот раз, нас авиация противника не беспокоила, на озере финны активности не проявляли.
Штаб флотилии только закончил перебазироваться в Вытегру из Вознесения, и всем тут было не до нас. Командующий Онежской военной флотилией Дьяконов принял нас с Горгадзе почти на ходу. Кап раз был похож больше на учителя, чем на кадрового военного моряка. Вылитый Берия, практически одно лицо! Круглое лицо с оттопыренными ушами, высокий лоб, на носу очки, он был худощав и очень нервничал.
— Не до вас мне сейчас! Нет у меня свободных кораблей и катеров, чтобы ещё и буксировать баржи! Ты зачем их
— У меня приказ — опешил я — передать баржи с оборудованием завода на ваше попечение!
— Показывай свой приказ! — зло уставился на меня Дьяконов.
— Приказ я получил устно, по телефону — обреченно ответил я, я уже понял, что тут нам не помогут.
— А вот я такого приказа не получал! — оправдал мои ожидания кап раз — мой тебе совет лейтенант, уводи свои баржи в Молотов, пока можешь, и река не встала.
— Если я их туда поведу, то не успею вернуться до ледостава! — возразил я. Я выполнил приказ и теперь ношусь с этими баржами как с чемоданом без ручки! И бросить не могу и нести трудно!
— Это твои проблемы, единственное чем могу помочь, это заправкой топливом и дать продовольствие! Всё! — отрубил начальник флотилии.
— Разрешите через вас выйти на связь с Архангельском? — выкрикнул я последнюю просьбу уже в спину уходящего начальника. Дьяконов обернулся и согласно махнул головой.
— К начальнику штаба обратись, скажи, что я разрешил.
Родной штаб помочь мне тоже ничем не смог, было приказано оставаться на месте и ждать распоряжений. Сколько ждать? Никто, ничего не знал.
— Надо прорваться лейтенант! — дивизионный комиссар смотрел на меня с высоты своего роста. Высокий мужик атлетического телосложения, с такими широкими плечами, что посаженная на них довольно крупная голова все равно казалась на этих плечах маленькой. Он был подстрижен ёжиком, на простом лице умные, острые глаза. Когда Горгадзе узнал, что в штаб флотилии приехал член военного совета Карельского фронта, то тут же бросился искать с ним встречи, и вот теперь я стою перед ним по стойке смирно.
— Товарищ дивизионный комиссар, у меня нет распоряжения из штаба Северного флота! — попытался я в последней попытке избежать самоубийственного задания.
— Северный флот находится в оперативном подчинении Карельского фронта, так что считай, что такое распоряжение у тебя есть. Моё распоряжение. Это оборудование очень нужно в Ленинграде.
— Правый берег реки занят финнами, на нём установлены батареи, мы можем потерять этот груз — возражаю я.
— Мне доложили, что сплошной обороны по реке нет, есть отдельные переправы и занято несколько селений, ты драматизируешь ситуацию лейтенант. Скажи честно, боишься?
— Боюсь — честно ответил я.
— Молодец, что не соврал. Все боятся, но ты, наверное, этот орден заслужил не зря, не спрашиваю за что, но просто так высшую награду страны не дадут, а значит ты смелый и проверенный командир. Я в тебя верю, у тебя получится — в который раз этот «трудовой» орден подводит меня, заставляя окружающих думать, что я боевой командир — выполняй приказ лейтенант, ещё Суворов говорил: «смелость города берёт!».
Хорошо быть смелым, но страшно. Подставивший меня грузин выглядел довольным, я посмотрел на него как на идиота. Что это? Фанатичная преданность своему делу и желание во что бы то не стало выполнить приказ
— Вано, ты идиот! — не стал я скрывать свои мысли от батальонного комиссара. Да он старше по званию, он старше по возрасту, но я опытнее него многократно, да и пофиг мне уже, всё равно умирать, что меня финны подстрелят, что трибунал расстреляет, никакой разницы для меня нет — и судя по всему лечится не собираешься. Ничего, через день или два твои мозги речной водичкой прополаскает до полной ясности.
— Ты чего Витя? Зачем ругаешься! — обомлел Вано, с его лица сползла улыбка.
— Ты только что отправил на верную смерть почти сто человек, и приказ свой ты не выполнишь. Я больше не хочу с тобой разговаривать. Выходим через три часа, когда стемнеет, будь готов на своей барже, пусть твои бойцы займут оборону на правом борту. Успеете ещё мешки с песком там уложить, и скажи им, что бы письма успели отправить родным, всё же многие из них их больше не увидят! — не глядя на ошалевшего Горгадзе я развернулся к нему спиной и отправился на свой буксир. Мы готовы к выходу в любой момент, но сейчас пока время есть, нам нужно тоже дополнительно подготовится.
Все мешки, что были у нас и удалось достать на базе, мы заполнили грунтом. Уложенные вокруг орудий и на мостике, они давали хоть какую-то призрачную защиту. На «Ижорце» последовали моему примеру, на баржах никто и пальцем не шевельнул. Обиженный Горгадзе и не подумал следовать моему совету.
Ночью, без ходовых огней мы вошли в Свирь. «Ижорец» шёл как всегда первым, прокладывая нам путь. Оба буксира шли малым ходом, рассчитывая проскочить в темноте занятое финнами побережье. Вражеским войскам удалось форсировать Свирь ниже Вознесенья, за пределами дальности стрельбы артиллерии кораблей Онежской флотилии, и теперь за город шёл тяжёлой бой. Без единого выстрела и проблем, через час мы миновали первую финскую переправу, держась середины реки, всю ночь мы едва крались и только приглушенный шум машин выдавал наше присутствие на реке. Но видимо шли мы недостаточно тихо. Рано утром, едва забрезжил рассвет, караван попал в засаду. И вот теперь, мы похоже ведём свой последний бой.
И пяти минут не прошло, а «Ижорец», стоящий возле берега, уже не подаёт признаков жизни, над буксиром поднимаются языки пламени, буксируемая им баржа вздрагивает от попадания снарядов и медленно оседает в воду реки, наша баржа тоже успела получить один гостинец, но пока на плаву.
— Ваня! Правь к барже, прячемся за неё, нужно снять с неё бойцов! Отцепить буксир! Сидоренко, эту падлу нужно заткнуть! — ору я, отдавая распоряжения рулевому и старпому, перекрикивая грохот разрывов. Бьющая по нам батарея где-то рядом, она стреляет прямой наводкой.
— Не видно нихрена! — отвечает мне старпом — куда бить то?!
— А сейчас куда бьём?! — не понял я, все мои артиллеристы выпускают снаряд за снарядом.
— А я знаю?! Я не вижу ни одной цели, похоже наши лупят просто в ту сторону откуда по нам ведут огонь. Прекратить огонь!
Ответить я старпому ничего не успел, а хотелось сказать многое, и совсем даже не литературными словами, кто из нас начальник БЧ-2?! Кто должен управлять огнём артиллерии?! С мачты установленной за надстройкой, единственной которая у нас осталась, раздался голос Коли, моего бывшего марсового.