Чтение онлайн

– Откуда вы знаете? Это невозможно…

– Вы забываете, полковник, что для нас, французов, слово «невозможно» не существует. Конечно, я могу вам все объяснить… Но, думаю, не стоит… Главное, что я в курсе. Итак, слово, которое вы просите дать, равноценно смертному приговору мне и моим храбрым товарищам. Я имею право распоряжаться своей жизнью, но не могу вести людей на казнь, не рассказав им все.

– Что же вы предлагаете? Мне претит обращаться с вами известным образом, я отвечаю за вас и уже поступил довольно неосторожно.

– Да

нет же, полковник. Благодарю вас за то, что вы не ставите под сомнение честь французов. Я прошу разрешить мне получить согласие товарищей.

– Они не согласятся.

– Вы их не знаете…

Кристофоро немного подумал – мужество и благородство пленника поразили его.

– Что вы будете делать?

– О, вы сами все увидите и, уверен, останетесь довольны.

Ртуть крикнул:

– Бедняк!

– Здесь! – отозвался приятель, спеша на зов.

Бедняк сделал воинскую стойку и приветствовал полковника.

– Полковник Кристофоро предоставляет мне исключительное доказательство своего уважения: он просит дать честное слово, что до конца пути мы не предпримем попытки к бегству.

Бедняк промолчал, а про себя подумал: «К черту великодушие! Так было бы здорово сделать последнюю в жизни глупость…»

– Я готов дать слово, тогда с нами будут обращаться как с солдатами, а не как с дикими зверями.

«О, это кое-чего стоит», – подумал Бедняк, не перебивая капитана.

– Но мне необходимо, чтобы вы все взяли те же обязательства, что и я. Вы должны знать, что, прибыв на место, мы подвергнемся суду и будем расстреляны или повешены. Ты все понял? Теперь отвечай: соглашаться ли мне на это достойное предложение и давать ли слово французского солдата за себя и за вас?

Бедняк взглянул на Ртуть.

– Ваше мнение, капитан…

– Мое мнение – да, несмотря ни на что.

– Тогда решено. Давайте ваше слово.

– Но нужно согласие товарищей. Посоветуйся с ними, скажи, что я поведу их на смерть.

Бедняк отправился к «ртутистам» и в двух словах рассказал им все.

Питух выпучил глаза.

– Зачем советоваться? Все, что делает капитан, всегда правильно. Его слово – закон.

Все закричали хором:

– Пусть будет, как он хочет…

Бедняк вернулся к Ртути.

– Порядок!

– Итак, полковник, – обратился капитан к мексиканцу, – мы даем наше честное слово.

Полковник отдал честь.

– Спасибо, капитан. Командующий Титубал! – Тот явился в ярости, что с ним не посоветовались.

– Командующий, – произнес Кристофоро приказным тоном, – капитан Ртуть и его отряд в дальнейшем наблюдении не нуждаются…

– Но, полковник!

– Потрудитесь не перебивать меня. Я отвечаю за них и даю вам честное слово, что пленные не предпримут попытки к бегству. Объявите распоряжение вашим людям! Ступайте!

Титубал, весь кипя, отдал честь.

Через несколько минут отряд тронулся в путь. «Ртутисты» находились в относительной

свободе между двумя группами мексиканского эскорта.

– Скажи, Ртуть, – тихо спросил Бедняк, – куда мы направляемся?

– В монастырь близ Монтеррея.

– Там нас расстреляют?

– Да.

– Когда мы туда приедем, можно будет считать, что мы сдержали слово?

– Конечно.

– И тогда мы сможем действовать как захотим?

– Очевидно!

– Это мне нравится, – заключил Бедняк. – Значит, между монастырем и казнью найдется времечко для потехи…

– И для счастливого случая! – прибавил Ртуть.

Инквизиторский монастырь. – Право на невозможное.
– Покориться и ждать. – Где же Сиори? – Скелет на потолке.

Нигде инквизиция не оставила столько страшных воспоминаний, как в Мексике. В 1824 году, во время войн за независимость, население восстало против испанского ига.

Инквизиция укрепилась так прочно, так глубоко пустила корни в землю, что, казалось, никогда не выгнать ее из огромных крепостей с толстенными стенами.

Монастырь Куаутемос – одна из таких построек. Он ужасал и давил своей мощью. Здание представляло собой четырехугольник, каждая сторона насчитывала более ста пятидесяти метров. Черные стены высотой в сорок футов, испещренные бойницами, с железными решетками, за ними – плоская крыша, подобная гигантскому зверю, крадущемуся в долине, или сфинксу в пустыне. Образ отчаяния и смерти…

Ртуть, увидев перед собой эту мрачную громаду, собрал все душевные силы, чтобы не вздрогнуть.

«Мне больше нравится Маза», – прошептал Бедняк, намекая на старинную императорскую тюрьму, которая сейчас уже не существует.

Полковник Кристофоро придержал лошадь и оказался рядом со Ртутью.

– Капитан, вы сдержали слово, благодарю вас.

– От своего имени и от имени моих товарищей спешу выразить вам огромную признательность в доверии, нам оказанном… Позвольте спросить: это и есть монастырь Куаутемос?

– Да.

– Здесь нас будут судить и расстреляют?

Кристофоро молчал: и так все было ясно.

– Место очень подходящее для таких мероприятий, – заключил Ртуть. – Но мне хотелось бы уточнить одну деталь…

– Если я могу быть вам полезен, я к вашим услугам, – отозвался полковник.

– Вот что меня терзает: вы попросили у меня слова не предпринимать попытки к бегству, и я искренне дал его. До какого момента мое слово остается в силе? Вы имели в виду, что наше честное слово гарантирует повиновение не только во время переезда, но и в стенах этой мрачной крепости?

Кристофоро резко повернулся и посмотрел в глаза Ртути.

– Иначе говоря, капитан, вы желаете знать, сможете ли предпринять попытку к бегству, находясь в монастыре?