Канун Армагеддона

Я не удивился бы, случись подобное ночью, — устал и не понимаешь, где сон, где явь. Но это произошло жарким солнечным днем. Я был дома один, и распахнулась дверь. Вошел мужчина — он был младше меня, но по внешнему его виду я бы этого не сказал. Соломенные волосы, выбеленные ветрами и солнцем, которое светит всем, схвачены кожаным ремешком, загорелое лицо. Он выглядел усталым во всем. Только глаза блеснули гневным взглядом… На нем не было блестящих доспехов и шлема с опущенным забралом и цветастым плюмажем. Задрипанные штаны, протертые между ног, — от

седла, наверное. Когда-то белая рубаха и кожаная куртка с короткими рукавами — чтобы не сковывала движений. Эта куртка вполне заменяла доспехи — кому как не мне знать, что она двухслойная, а между слоями вшиты стальные кольца…

Я оторвался от клавиатуры и посмотрел на него. Пива незваный гость мне точно не принес.

— Ты знаешь, кто я? — спросил он.

— Знаю, — ответил я.

— Тебе нравится, что я страдаю? — спросил он.

— Нет, — ответил я.

— Тогда зачем ты заставляешь меня страдать снова? — спросил он. И многозначительно положил мускулистую руку (в арм-реслинг я бы с ним состязаться не стал даже в лучшие годы, хотя десяток лет отработал кузнецом) на рукоять меча, висевшего на потертой перевязи.

Мне прекрасно было известно имя этого меча, хотя мне его никто не говорил. Имя мечу — Гурондоль.

— Так зачем? — переспросил незваный (или все же званый?) гость.

— Не знаю, — ответил я.

И это была чистая правда.

Все Герцоги, Принцы и Князья Тьмы собрались на ужин к Луциферу. Без слуг и свиты. Но повелитель запаздывал. Очень скоро выяснилось, что с утра Луцифер, по случаю знаменательного события — Большого Парада Планет, отправился на Юпитер, в райские кущи. Его все не было и не было.

Кое-кто из Князей Тьмы заметно нервничал — все знали, в каком настроении возвращается с Юпитера повелитель, но у большинства собравшихся надменные лица были непроницаемы. Огромный слоноподобный Князь Бегемот, главный обжора и сплетник, горестно разводил руки и втягивал невероятных размеров живот почти к самому позвоночнику, показывая беспримерный голод; Асмодей от скуки бросал кости в стену, предлагая всем сыграть на несколько задурманенных душ, но желающих испытать судьбу с самим демоном азарта среди высокопоставленных гостей не находилось.

Отнюдь не для чревоугодия собрались здесь Владыки Зла. Они вообще могли обходиться без такого пустяка, как трапеза. Задолго до Большого Парада Планет ходили слухи о каких-то невероятных торжествах, о повышении в титулах и должностях (хотя собравшимся здесь повышаться было некуда — выше них только сам Луцифер), о большой амнистии то ли грешников, то ли провинившихся подданных царства

зла. Этот вопрос живо занимал многих — у каждого был какой-нибудь любимец, проштрафившийся перед строгим владыкой, то есть понесший наказание за господина. Да и если вдруг (ходили и такие слухи) по случаю столь необыкновенного события (которое, если честно, никто в царстве зла не знал как отмечать или как извлечь из него маломальскую выгоду) расширят штат и владыка решит назначить новых князей, графов, маркизов и баронов, надо постараться, чтобы титулы и должности получили свои ставленники. Слухов ходило множество, планы составлялись самые хитроумные, создавались временные тайные союзы — зачастую крайне неожиданные. Но все зависело от Луцифера, все должно решиться на предстоящем ужине.

А Владыка Зла запаздывал.

Наконец двери распахнулись и один из личных слуг повелителя пригласил высоких гостей в покои Луцифера.

Повелитель Зла сидел во главе огромного дубового стола, на котором почти ничего не было, кроме графинов и высоких узких бокалов. Выражение лица Луцифера было таким, что почти всем гостям захотелось перенестись куда-нибудь подальше от царского дворца.

Но даже видя отвратительное настроение повелителя, Вельзевул, глава армии темных сил, и Агварес, великий Герцог, ведающий всеми делами на Меркурии, уселись одесную и ошуюю рядом с ним — единожды уступишь свое место, и в следующий раз будешь выгрызать его зубами. Все уже догадались, что раздачи слонов сегодня не предвидится, и мечтали лишь о том, чтобы не попасть под горячую руку. Но что такого мог сказать Демиург Луциферу?!!

Повелитель Зла вдруг словно очнулся от задумчивости, обвел всех собравшихся налитыми кровью глазами и взял стоящий перед ним кубок. Все поспешили последовать его примеру. Он молча выплеснул в себя содержимое кубка. Гости выпили, не чувствуя вкуса, без тостов, словно присутствовали на поминках.

Князья и Герцоги Тьмы собрались здесь в своем истинном обличье, без привычных масок, и со стороны зрелище представлялось бы смешным и жутким одновременно, но сторонних наблюдателей в личных покоях Луцифера не было и быть не могло.

— Мне сегодня заявили, — наконец соизволил прервать зловещее молчание Луцифер, — что мы бессильны и ленивы. Что лишь празднества и игры у нас на уме. Что ж, — он обвел взглядом своих самых приближенных подданных, и только двое смогли выдержать его взгляд, — это поистине так.

— Но, Повелитель, — набрался духу возразить Вельзевул.

— Молчать!!! — рявкнул Луцифер. — Демиург прав!!! Он приказал мне — так и сказал «приказываю», — Повелитель Зла задыхался от гнева, — обеспечить все для того, чтобы Алвисид не был возрожден. Иначе пригрозил Армагеддоном.

— Армагеддон!!! Наконец-то! — не сдержался Вельзевул. И добавил с сожалением:

— Только обманет, как всегда… Испугается…

— Ну, конечно, Повелитель, — заметил герцог Агварес, который, выяснив причину гнева, едва заметно вздохнул с облегчением. — Демиургу выгодно сложившееся за два последних столетия равновесие. Он не хочет перемен. А если Алвисид получит былую силу, он вновь начнет перекраивать мир по-своему. Все помнят Алвисида и его братьев.

Луцифер молча слушал, и это придало Агваресу уверенности.