Канонир Кейд
Шрифт:
– Ты мой кузен,- безразлично откликнулся высокий мужчина, похожий на лунатика.-Докладываю, что порученная мне миссия завершена. Мне удалось преуспеть в ликвидации...
– Идем со мной. Доложишь после, когда...
– ...Секретаря-распорядителя...
– ...вернемся в твою комнату. Ты все расскажешь мне с глазу...
– ...Третьего Региона, брата наставника Учения...
– ...на глаз. Сейчас не время и не место.
Кейд чуть приоткрыл глаза и злорадно отметил, как заметно дергается низенький при каждой безуспешной попытке заткнуть рот своему подопечному. А тот продолжал говорить как заведенный:
– ...Клина.
Наконец-то он заткнулся! И как раз вовремя. К этому моменту Кейду удалось освободить руки, но что-то, видимо, вызвало у человека в сером подозрение. Он шагнул к кровати и склонился над лежащим канониром.
– Вроде бы все в порядке,- с сомнением пробормотал он, пристально оглядывая неподвижную фигуру.
Кейд сделал вид, будто пытается открыть глаза. Веки его затрепетали и вновь опустились.
– Смотри-ка, оживает потихоньку,- озабоченно протянул "кузен".- Пойду отведу этого и сейчас же вернусь.
– Очень разумное решение,- заметила девушка, даже не пытаясь скрыть свое презрение к собеседнику.- Он что, один из ваших?
– Нет. Мне только поручено принять у него отчет. А готовил его Лартер.
– Лартер у нас недавно...- задумчиво проговорила красотка и замолчала.
– Так я пошел?
– Ответа не последовало, а когда Кейд открыл глаза полностью, то увидел коротышку, в нерешительности переминающегося с ноги на ногу перед дверью.- Или мне лучше остаться? Он ведь все-таки канонир. Как бы чего не вышло...
– Я же сказала, что смогу контролировать его сама!
– В голосе девушки звучала холодная ярость.- Займись лучше своим подопечным, пока он... Эй, осторожно!
Глаза лунатика вдруг расширились и загорелись странным светом при виде лежащей на столе стеклянной пробки с иглой на конце. Лицо его исказилось и приняло на миг осмысленное выражение.
– Не позволяй им сделать это с тобой!
– завопил он, обращаясь к Кейду.Не разрешай им прикасаться к тебе! Они превратят тебя в мое подобие!
Потрясенный "кузен" в ужасе застыл, лицо его сделалось пепельно-серым, как его одеяние. Зато девица среагировала с быстротой, достойной восхищения самого Кейда, если бы воспитание позволило ему признать право на восхищение женщиной, да еще и простолюдинкой в придачу. Она схватила со стола иглу и молнией метнулась в другой конец комнаты. Несчастный безумец еще не закончил выкрикивать слова предупреждения пленнику, а конец иглы уже вонзился в его тело. С легким шипением сработал автоматический поршень, и через пару секунд лицо бедняги приобрело прежнее, идиотски-бессмысленное выражение.
Проповедник успел к этому времени прийти в себя и был готов действовать.
– Я твой кузен, - заговорил он.-Ты должен меня слушаться. Сейчас ты пойдешь со мной.
Канониру случалось сталкиваться с работой гипнотизеров, но никогда еще он не наблюдал ее в сочетании со столь стремительно действующим снадобьем. Крохотная капсула, которую девушке удалось пропихнуть ему в рот, покоилась у него за щекой. Коснувшись ее языком, Кейд вздрогнул от ужаса и отвращения, но не пошевелил ни единым членом, терпеливо дожидаясь, пока не замрет за дверью последний отголосок шаркающих шагов.
Теперь он точно знал, с какой скоростью способна перемещаться его тюремщица. Но и до канонира
ГЛАВА 4
Надо было как-то выбираться отсюда.
В первую очередь он должен добраться до Соборного Дома. Кейд бросил равнодушный взгляд на лежащую ничком девчонку, испытывая лишь неприятное ощущение от соприкосновения с грубой материей одежды простолюдинов. Гораздо хуже, однако, было отсутствие привычной тяжести на правом бедре: без оружия он чувствовал себя нагим и беспомощным.
"Учение Клина для канонира - все равно что заряд в магазине его оружия".
Он с содроганием вспомнил, как она, по сути, призналась в причастности к заговору против Императора. Сама мысль о подобной возможности выглядела кощунством. "Да будет благословенно правление Императора!"
Кейд перевел взор с неподвижного тела и еще раз внимательно осмотрел комнату. Не обнаружив для себя ничего нового, он приблизился к двери. Если ему суждено вырваться на свободу, то выход следовало искать за ней. А это жуткое место, где творятся неподобающие дела, нужно будет выжечь с корнем, как ядовитую заразу, чтобы и следа от него на земле не осталось. И чем раньше он отсюда исчезнет, тем скорее сможет отомстить. Не впадая в грех гордыни, Кейд мысленно возблагодарил судьбу, предоставившую шанс испепелить змеиное гнездо заговорщиков опытному и заслуженному канониру, а не какому-нибудь зеленому кнехту или послушнику.
За дверью оказался пустой коридор, тянущийся метров на пятьдесят. Кейд крадучись прошел его до конца, с каждым шагом укрепляясь в уверенности, что находится в подземелье. В конце коридора он обнаружил шесть закрытых дверей. Поочередно прислушиваясь, он уловил за пятью из них звуки человеческих голосов. Задерживаться здесь было опасно, и канонир без колебаний толкнул шестую дверь, за которой царило молчание. Ему повезло. Помещение размером десять на двадцать метров было пустым. Взору его предстал ярко освещенный зал, уставленный рядами деревянных скамей, с возвышением у дальней стены. Вдоль одной из боковых стен разместились три небольшие кабинки, завешенные плотной темной тканью. Их назначение осталось для канонира загадкой, что не помешало ему с неподобающей резвостью укрыться в одной из них при звуке приближающихся голосов.
Кабинка состояла из двух секций, отделенных одна от другой тонким, прозрачным занавесом. Из задней половинки можно было спокойно видеть весь зал, оставаясь незамеченным. В таком устройстве трудно было усмотреть смысл, равно как и в странной, тяготеющей к закругленным линиям и серым тонам архитектуре, но в качестве убежища и наблюдательного пункта кабинка была прямо-таки идеальным местом. Внешний занавес из тяжелой ткани был слегка раздвинут, поэтому беглецу удавалось без труда следить за происходящим. Сначала в зал вошли с полдюжины простолюдинов, негромко переговаривающихся между собой. В покрое их одежды не было ничего примечательного, но Кейда насторожил ее цвет - тускло-коричневый, в отличие от кричащих красок и пестроты стандартного платья среднего обывателя.