Чтение онлайн

Приняв душ, она оделась и сделала свою обычную прическу, которую носила летом, – собрала волосы в узел на затылке. Ощущая себя почти прежней Пейдж, она вышла проведать Хока.

Хок допивал кофе. Поднос с пустыми тарелками подле постели свидетельствовал о том, что он позавтракал, и солидно.

Алисия вскочила со стула, когда Пейдж вошла.

– Вашему пациенту сегодня гораздо лучше, доктор, – объявила она, сияя. Пейдж улыбнулась Хоку.

– Очень рада слышать.

Хок посмотрел на нее так, как смотрят

на случайных знакомых, и не вернул улыбки.

– Вы все еще здесь, доктор Уинстон? Я был уверен, что вы уже на пути к Флагстафу.

Доктор Уинстон ? Пейдж взглянула на любопытное личико Алисии. Он не хочет афишировать наших отношений. Интересно, почему?

Вдруг ощутив неловкость, Пейдж подошла и положила ладонь ему на лоб.

– Утром не было температуры? Он вывернулся из-под ее руки. – Конечно, нет. Подумаешь, пара синяков и царапин.

Но хрипотца в голосе была слышна отчетливо.

– И парочка сломанных ребер, – добавила Пейдж.

– Это еще неизвестно.

– Да, без рентгена нельзя сказать наверняка, но все признаки налицо.

– Может, и так. Но это быстро заживет. Она усмехнулась.

– Ну да, вы же здоровяк. Он прямо взглянул ей в глаза, и ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Да, я живучий.

В комнате росло напряжение, даже Алисия это почувствовала. Подхватив поднос, она обронила:

– Пойду помою посуду. В дверях помедлила и наградила Хока ослепительной улыбкой.

– А ты веди себя хорошо. Впервые с той минуты, как Пейдж вошла, лицо Хока сложилось в болезненную гримасу.

– Ни на что другое у меня силенок не хватит.

Когда Алисия засмеялась, улыбнулся и он.

– Так почему ты не уехала? – небрежно спросил Хок у Пейдж, как только Алисия вышла.

– Потому что не хотела бросать тебя, – терпеливо объяснила Пейдж.

Он беспокойно дернулся на постели.

– Это не причина. Тебе следует поехать с отцом Алисии до ближайшего города, а оттуда найдешь какой-нибудь транспорт до Флагстафа.

– А ты намерен поехать во Флагстаф?

Он отвел глаза и уставился в окно, внимательно изучая пейзаж.

– Не знаю, может быть, попозже. Пока не вижу необходимости. Надо посмотреть, нельзя ли спасти самолет. С этим будет порядочно возни.

Она села рядом и, накрыв его руку своей, ощутила, как он напрягся.

– Что с тобой, Хок?

Он повернул голову на подушке так, чтобы смотреть ей в глаза, и без всякого выражения сказал:

– Ты же поставила диагноз.

– Я не о том, ты это прекрасно знаешь. Он стиснул зубы, и у него задергалась щека.

– Не так-то легко поблагодарить тебя за то, что ты вытащила меня с того света, – и проститься.

Он опустил глаза и уставился на ее руку, все еще лежавшую поверх его руки.

– О, Хок, неужели все дело в этом? Неужели твоя мужская гордость не может принять чуть-чуть помощи от слабой

женщины?

На секунду он стал прежним, чуть насмешливым Хоком.

– Да, моя мужская гордость слегка помята, но, я думаю, она еще расправится.

Пейдж склонила голову набок, спросила:

– Зачем же нам прощаться?

Она надеялась, что Хок не почувствует, как колотится ее сердце. Ответ на этот вопрос заключал в себе все надежды на их будущее.

Снова взглянули они друг на друга, и печаль в его глазах отозвалась в ней отчаянием. Нет! – молчаливо запротестовала она. Не говори этого!

Но он сказал.

– Неважно, как мы оказались здесь и кто кого спас. Факт то, что моя работа закончена. Страховка покроет все твои расходы. Мне жаль, что я не довез тебя до Флагстафа.

– А как же мы, Хок?

Он выдернул руку из-под ее руки.

– Нас нет, Пейдж. Разве это что-то новое для тебя? Я не комнатная собачка, которая целый день ждет, когда вернется хозяйка. Сидеть на одном месте я не умею. Да если бы и умел, я не стал бы жить на задворках твоей жизни. Ты была бы нужна мне вся, а не твои останки, которые приплетаются под вечер из клиники.

Он облекал в слова то, что Пейдж и сама знала. Так почему же ей было так больно? Ведь он просто констатировал бесплодность попытки продлевать их отношения.

Потому что мне хотелось верить в долгую счастливую жизнь и в то, что любовь преодолевает все препятствия и из любого положения находит выход. Она чувствовала, как текут по щекам слезы, но не вытирала их.

– Я люблю тебя, Хок.

Ее порыв разбился о бесстрастное выражение его лица. Чертов индейский стоицизм!

– То, что мы пережили, – большая редкость, – тихо сказал он наконец. – Это будет нетронуто.

– Но мне мало одной недели тебя, – взмолилась она.

Он криво усмехнулся.

– Ты привыкла всегда получать то, что хочешь, Пейдж, но не все так живут. Ты и я – мы из разных миров, мы оба это знали и знаем.

Они услышали скрип колес по гравию.

– Это за тобой. Алисия говорила, что ее отец заедет за тобой, когда соберется в город. – Его глаза глядели спокойно и бесстрастно. – Поезжай с ним.

Пейдж кивнула, сраженная его вежливой невозмутимостью. У нее больше не было слов – он сказал все.

В дверях она задержалась, обернулась. У него дрогнуло лицо – или это ей почудилось, потому что через секунду он уже снова бестрепетно смотрел ей в глаза.

– Прощай, Хок. Береги себя.

– Ты тоже.

Она была рада, что никого не встретила по пути в комнату, которую делила с Алисией. Собрав то немногое, что уцелело в перипетиях последней недели, она вышла из трейлера навстречу Джону Энтони.

Пейдж казалось, что она целую вечность трясется на переднем сиденье пикапа. Но рано или поздно она доберется до Флагстафа.