Чтение онлайн

Нет, придется признаться: его мать вырастила не джентльмена. Что поделаешь.

– Хок!

Он поднял голову. Пейдж стояла над догорающим костром, обворожительная в его ковбойке, которую она приспособила вместо жакета, с тщательно расчесанными, волнами спадающими волосами.

Видя ее, такую хрупкую и беззащитную, Хок испытал странную смесь чувств. Ему захотелось обнять ее и защитить от всего плохого. Но было и другое, неистовое мужское желание, с которым ему пришлось бороться. Второе желание Хок был в состоянии понять, новизна для него заключалась в страстности первого.

Он

не спеша подошел к ней, стараясь взять себя в руки, спросил, легонько потрепав по щеке:

– Ну, как ты?

Она ответила с улыбкой:

– Гораздо лучше, спасибо. Ты не знаешь, где мои шпильки? Не могу найти ни одной.

– Наверное, все рассыпались по пути от самолета сюда. Но они тебе и не нужны. Она взглянула на него с беспокойством.

– Как это не нужны? Мне же волосы в глаза лезут!

– Их можно заплести в косу. Пейдж с минуту смотрела на него во все глаза, потом улыбнулась.

– А ведь и правда! Как это я не догадалась?

Он взял ее волосы обеими руками, приглаживая, усмиряя блестящие волны.

– Давай я заплету, если ты не против.

Она кивнула и смирно стояла, пока он не заплел ей одну длинную, до пояса, косу, перехватив на конце обрывком бечевки.

– Красивые у тебя волосы, – сказал он севшим голосом, отступая на шаг.

Она повернулась, чтобы поблагодарить, но встретила его глаза и онемела. Хок медленно склонился к ее губам.

Первое прикосновение было мягким и нерешительным и отозвалось в Пейдж теплой волной, пробежавшей по всему телу. Его руки сплелись вокруг нее, точно самостоятельные существа, знающие свое истинное место. В глубине ее груди что-то всколыхнулось – легкий вихрь ощущений, совершенно ей незнакомых.

Поцелуй набирал силу, пронзительный, ищущий, и у Пейдж земля ушла из-под ног, она невольно повисла на шее у Хока, поддаваясь желанию чувствовать его губы на своих, откликаться на игру его мускулов. Может, ее разум, ее память и вычеркнули его, но тело помнило и отзывалось с ликованием.

Он целовал ее лицо истово и нежно, как будто вспоминая губами глаза, рельеф щек, чуткость шеи. Потом, словно соскучившись, опять вернулся к ее губам.

В поцелуе Хок чуть ослабил объятия. Его руки, сначала легко погладив изгиб ее спины, обласкали плечи, талию и постепенно снова так крепко обвились вокруг Пейдж, что она ощутила себя его частью. Нетрудно было догадаться, чего он ждет от нее, чего имеет право ждать, и у нее на секунду замерло сердце.

Нет! Не сейчас! Я не знаю его. Не знаю или не помню. Слишком поспешно. Я не готова!

Она оторвалась от его губ и зарылась лицом в теплую шею.

– Хок, прошу тебя! Нам надо поговорить. Ее задыхающийся голос вернул его на землю. Сам потрясенный, он разжал руки и отступил назад.

– Прости. – Это был не голос, а хриплый шепот.

У нее потемнели глаза.

– Это не твоя вина, Хок, а моя. Мне очень жаль, что наше путешествие дало такой крен.

Она тоже отступила назад и, видя его сконфуженное лицо, решила разрядить ситуацию шуткой.

– В самом деле, кошмар: поехать в отпуск и обнаружить, что собственная жена тебя не узнает.

– Не надо, Пейдж.

– Это

пройдет, я уверена. Но пока, знаешь, я как-то стесняюсь тебя. Я просто не готова к тому, чтобы…

– Не надо ничего объяснять, Пейдж. Это меня вдруг понесло. Ты ни в чем не виновата.

Его глаза так блестели, что она не удержалась – погладила его по щеке.

– Давай лучше сделаем вид, что мы только что познакомились, и начнем все заново.

У него защемило сердце от ее тоскующего, беспомощного вида. Что ж, предложение стоящее. Надо же чем-то занять себя, пока они торчат тут и ему нельзя ее трогать. Так легче с собой справиться. А он должен справиться.

– Неплохая идея, – одобрил он с улыбкой. – Почему бы нам не собрать что-нибудь на ужин, и ты расскажешь мне свою жизнь, а я тебе – свою. – Он помолчал. – Что помнишь.

Она смущенно улыбнулась.

– Знаешь, как странно: я помню, кто я и что я, а тебя не помню, и как мы здесь оказались – тоже.

Хок порылся в своих запасах, выбрал банку, вскрыл, выложил содержимое в котелок и повесил над костром. Пейдж заняла наблюдательную позицию на большом валуне, понимая, что ей тоже надо учиться жить в полевых условиях.

Поскольку он молчал, она заговорила первая:

– Я все-таки не понимаю, как мы здесь оказались. Это мне приснилось или ты правда упомянул что-то про самолет?

Он оторвался от приготовления ужина.

– Да, мы летели на самолете, и я вынужден был сделать посадку из-за грозы. – Он бросил взгляд в сторону. – Его отсюда не видно. Я свожу тебя завтра к нему, если захочешь. Может, это тебе что-нибудь напомнит.

– А куда мы летели? Черт! Так и знал, что она спросит. Наступило молчание. Наконец Хок поднял на нее глаза.

– Мы планировали отдохнуть от цивилизации, но не то чтобы именно тут. Она засмеялась.

– Что не тут, это я поняла. Итак, мы летели на самолете. Это твое хобби?

– Нет. Я этим кормлюсь.

– А!.. Знаешь, мне трудно думать о тебе как о муже.

В смущении она уставилась было на огонь, но скоро пересилила себя.

– Мы давно женаты?

Хок помотал головой, но не оторвал глаз от варева в котелке, которое он помешивал.

– Я так и думала. Иначе я не могла бы тебя так начисто забыть.

Она понаблюдала, как он, такой огромный, ловко управляется с котелком, и сокрушенно добавила:

– Придется взять обратно свои слова, ведь я зареклась выходить замуж.

Он вскинул на нее недоуменные глаза. Под его пристальным взглядом она почувствовала, как ее лицо и шея заливаются краской. В самом деле, сказать такое мужу? Конечно, надо было объясниться.

– Видишь ли, моя мать была очень несчастна в замужестве. Отец крайне редко бывал с ней. Она никогда не могла рассчитывать, что он придет домой к обеду или к ужину. В конце концов она зажила своей жизнью, перестала от него зависеть. Они любили друг друга, это бесспорно, но жизнь врача, который посвятил себя работе, исключает нормальную семейную жизнь. – Пейдж помолчала, глядя на Хока испытующе. – Я должна была тебе все это сказать, когда ты в первый раз сделал мне предложение. Неужели не сказала?