Чтение онлайн

Удивительно, но могилу Янко они не тронули. То ли просто не успели, то ли сознательно выбирали кровь тех, кто наименее сенситивен. От могилы пилота же осталось мало чего. Прибираться нормально я не стал, попросту не хватило сил — оттащил трупы грифонов подальше и вернулся в шалаш.

— Спи, — сказала Самира. — Ты совсем не спал уже почти сутки. Я постерегу.

— Ты ему доверяешь? — спросил я.

— Я доверяю тебе. И себе, — улыбнулась она.

Наутро мы почти допили вторую бутылку воды и выпили по глотку воды, которая накопилась в моём

приспособлении. На трупах грифонов кишела живность: прилетели какие-то здоровые красные попугаи и приползли змии вроде того, что был на аэробазе, только мелкие, бурые и зелёные, похожие на помесь сколопендры и летучей мыши. Щенок грифона всё это время грелся на солнце около нашего убежища, лишь ненадолго отбегал поохотиться, поймав какую-то мелкую не то мышь, не то местную сумчатую твать. Я же прибрался, попытался нарыть корешки у окрестных трав, почистил и пожевал на свой страх и риск — по вкусу оказалось съедобно, хоть и мерзко, что-то вроде горьковатого сырого корня сельдерея.

— Что-то не видно помощи, — озвучил я общую мысль после нашего недо-завтрака. — Ну-ка, давай зайдём ещё раз в карты.

Включил телефон, сверился. В этот раз курсор прыгал всего на два-три километра в сторону, и стало чуть понятнее, где мы находимся.

— Получается, в двадцати пяти километрах на северо-восток — прибрежная деревня Шабтай, если верить картам. Можем до вечера добраться. Либо хотя бы просто идти на север, и до дороги — километров двадцать.

— Надо идти, — кивнула Самира.

Наш странный четвероногий спутник тут же встал и потянулся, внимательно глядя на нас.

Мы разобрали шалаш, соорудили подобие санок из обломков корпуса, положили груз, привязали стропами парашютов и собрали в уцелевшие сумки то, что могло пригодиться.

Сориентировавшись по солнцу, мы пошли прямо на север. Сперва санки вёз я, но скоро грифон трусил рядом. Самира сняла мой пижамный комплект и снова предстала в короткой футболке и шортах, через минут десять пути увидела, как я мучаюсь с грузом и предложила тащить вместе.

— Интересно, грифона можно выучить в ездовую собаку? Знаешь, как у тонмаори в Антарктиде. Или хотя бы в домашнюю… Ты бы хотел иметь такого питомца?

— Ещё бы. Видно, что умная тварь.

— Только для нашего климата непригодная… А вообще — вы с Аллой думали завести собаку? Или рысь.

Я почуял, что предстоит разговор на тему моих текущих отношений. Опыт подсказывал, что это «ж-ж» неспроста.

Самира посмотрела на грифона, он мельком оглянулся на неё, продолжая путь.

— Нет, — честно ответил я. — Ни о чём таком не говорили.

— Интересно, как бы ту зверюгу назвали, будь она домашним питомцем?

Фантазия на жаре работала слабо, поэтому предложил первое, что пришло на ум.

— Дружок. Очевидно, Дружок.

— Да уж, типичный Дружок. А о том, чтобы съехаться, вы с Аллой говорили?

Я ухмыльнулся. Признаться, как ответить на такой вопрос, чтобы не запятнать свою честь и честь Аллы — я и сам не знал, потому что были только одни намёки. Потому решил отшутиться.

— Ну, как-то раз она говорила про… как это называется, «люксембургскую

семью». С какой-нибудь хорошей подругой. Типа, одна мне ужин готовит, другая форму гладит…

— Ясно, — сказала Самира. — Хорошая идея.

Некоторое время шли молча. Я всё ждал очевидного вопроса, и она его задала:

— А вот ты сказал про Аллу… Она не имела в виду меня, случаем?

— Судя по всему — да. Но, возможно, в шутку.

— Ясно.

Снова пауза. Но потом тема продолжилась.

— Как же пить хочется… Вообще, я иногда завидую мещанам и крепостным, которые в общагах жили, им весело. Когда я училась в университете — жила одна-одинёшенька на съемной квартире.

— Самирочка, это ты к чему?

— Ну… про люксембургскую — я бы не отказалась, — сказала она наконец, отвернувшись и глядя куда-то на горизонт. — Если, конечно, безо всяких особых изощрений. Алла, конечно, прекрасная, но… даже не знаю, как сказать.

— Я понимаю, ты больше по мужчинам.

Так и подмывало развить тему, заикнуться что-то по поводу того, что единственным мужчиной в её жилище в таком случае буду я. И что люксембургский брак, как и шведский в «Основном пучке» наверняка подразумевает нечто куда более интересное, чем приготовление ужина и глажку формы. Но я решил не усугублять.

К тому же, договорить она мне не дала.

— Ой, смотри! Слышишь? Геликоптер!

Самира указала на горизонт, бросила лямку, которую тащила и побежала куда-то к горизонту. Она всё ещё немного прихрамывала, хотя благодаря характерной длине ног — умчалась на метров тридцать. Признаться, я услышал звук позже её. Маленький пузатый белый аппарат летел с юга на север сильно правее нашего курса.

— Э-эй! Эй! — кричала она, взмахивая руками, потом обернулась, крикнула. — Заткни уши!

Но я, как это уже было несколько раз, не успел. Крик ударил по ушам — мощный, сильный, не сильно слабее того, что я слышал, стоя рядом с ней. Щенок грифона припал на брюхо к земле, заскулил, щёлкнул клювом, затоптался на месте, потом поднялся и замотал головой, вопросительно взглянув на меня.

— Ну, такая вот она, — сказал я, едва слыша свой голос после временного оглушения.

Непонятно, подействовало ли это на вертолёт, но он плавно повернул с севера на восток, пролетел в трёхстах метрах от нас прямо по курсу, затем развернулся и скрылся.

— Не получилось, — Самира вернулась ко мне. — Слушай, я так устала… И пить жутко хочу. Сколько воды осталось?

— Меньше полулитра. На путь не хватит. Нужно искать.

Грифон навострил короткие уши, затем бодро затрусил куда-то влево.

— Что, наш серый Дружок покидает нас?

— Не думаю. Скорее, зовёт.

В доказательство грифон повернулся и негромко не то тявкнул, не то взвизгнул, дёрнув рудиментарными крыльями на спине.

— Учитывая, что он повернул, когда мы заговорили про воду, хм, — я остановился.

— Хочешь сказать, он понимает, о чём мы говорим? У всей аустралийской фауны, конечно, удивительные способности, но…

— Ну и что, идти за ним? Решай.

Она снова опустила взгляд, изображая покорность — случался у неё иногда такой приём, выглядящий мило, хоть и немного неестественно.