Камо
Шрифт:
Товарищ прокурора представлял носителя этого имени каким-то косматым великаном, убеленным сединами, нагруженным бомбами и пироксилином. И вдруг – двадцать два года…
Мимо прошел кондуктор и объявил название ближайшей станции.
Товарищ прокурора снял с себя китель и сел на приготовленную уже постель. В дверь постучали. Товарищ прокурора поморщился.
Дверь открылась. Он с неудовольствием взглянул на человека, слабо освещенного светом верхнего фонаря. На новом пассажире была великолепная черкеска, перетянутая кавказским ремнем
– Это четвертое купе? – вежливо спросил пассажир.
– Да, четвертое.
Он вошел в купе и, закрыв дверь, опустился на диван.
– Из Кобулет?
– Из Кобулет, – ответил пассажир и улыбнулся. Товарищ прокурора посмотрел на него пристально и подумал: «Какая у него хорошая улыбка!»
– До Тифлиса?
– Да.
Товарищ прокурора поставил на полу рядышком свои сапоги и молча полез под одеяло. Человек в черкеске заложил руки в широкие отвороты рукавов и, откинув голову к стене, закрыл глаза.
В купе номер четыре наступило молчание. Оно, может быть, не нарушилось бы до самого Тифлиса, если бы на станции Самтреди поезд не остановился на несколько минут дольше, чем надлежало ему стоять по расписанию.
Когда в двери купе осторожно постучали, человек в черкеске открыл глаза и поднялся. Он лениво отодвинул дверь. Перед ним стояли жандармы.
– Извините, пожалуйста, за беспокойство… у нас есть предписание – проверить документы всех пассажиров, едущих в поезде. Всего только одна секунда. Разрешите ваши документы, господа? Человек в черкеске с достоинством, не говоря ни одного слова, опустил руку во внутренний карман, вынул бумажник и, достав из бумажника паспорт, предъявил его жандарму. Тот внимательно прочел, едва слышно щелкнул шпорами и сказал:
– Извините, ваше сиятельство… Заставляет обязанность, долг службы, – и принялся рассматривать документы товарища прокурора.
Когда поезд тронулся, товарищ прокурора с любопытством взглянул на своего попутчика.
– Простите, с кем имею честь?
Человек в черкеске опять улыбнулся своей приятной улыбкой.
– Князь Девдариани. – И, помолчав, добавил: – Не понимаю, зачем вся эта беготня с документами и жандармами?
Прокурор закурил папироску и повернулся к нему лицом:
– Надо, – сказал он внушительно: – бежал очень важный преступник; ничего не поделаешь, князь.
– А кто этот важный преступник?
– Террорист-экспроприатор Камо.
– Камо? – удивился князь, – я что-то слышал о нем.
Товарищ прокурора рассказал спутнику о своей поездке, о дерзком побеге среди бела дня, о том, как ненадежен стал административный персонал тюрьмы, и о многих других вещах. Затем они говорили о войне, о начинающейся революции, о жарком лете.
Товарищ прокурора сел на постель и закурил. Потом отдернул занавеску на окне.
– Как душно, – сказал он. – Вы позволите
– О, пожалуйста. А, скажите, господин прокурор, вы когда-нибудь видели этого, как его… Камо, кажется?
– Нет, не удостоился еще, но думаю, что скоро увижу.
– Вы уверены в этом?
– Могу ручаться: его в эту же ночь накроют. Вся закавказская полиция поставлена на ноги.
Князь вынул портсигар, зажал в губах папиросу и зажег спичку. Красный свет выхватил из темноты лицо, и прокурору показалось, будто у князя неестественно ярко блеснули глаза. Но блеск этот длился одно мгновение, и возможно, что это было лишь отражение света в глазах.
– Представьте, князь, – сказал вдруг весело прокурор, – я вот присматриваюсь к вам, и мне кажется, что у вас много схожего с приметами бежавшего преступника. Глаза… волосы…
Князь лениво прищурился и улыбнулся.
– Вы мне льстите. Я хотел бы на некоторое время стать Камо. Но кроме примет, к сожалению, не обладаю другими его способностями. Вы так много рассказали о нем, что я начинаю испытывать желание с ним познакомиться.
– Да, личность любопытная.
– Прошу вас, когда он будет находиться в ваших руках, уведомьте меня по этому адресу…
Князь протянул карточку.
– О, с удовольствием, – сказал прокурор, тщетно пытаясь прочесть надпись, сделанную на грузинском языке. Повертев карточку в руках, он сунул ее в портфель.
Когда поезд входил в Михайловский туннель, разговор в четвертом купе прекратился. Собеседники решили, что перед Тифлисом следует немного отдохнуть.
Они легли и проснулись только тогда, когда поезд остановился у перрона тифлисского вокзала.
Прокурор открыл глаза, вылез из-под одеяла и взглянул на своего попутчика. Тот, стоя у окна, пристально смотрел на перрон. По-видимому, князь Девдариани был озабочен отсутствием людей, которые должны были его встретить.
Через пять минут они выходили из вагона, весело болтая. По перрону носились стройные красавцы в синих брюках, звеня шпорами. Трое из них преградили путь пассажирам четвертого купе, затем один смущенно улыбнулся, молодцевато отдал честь товарищу прокурора и бросился освобождать проход в толпе.
– Здравствуй, Максимов! – кивнул ему товарищ прокурора.
– Здравия желаю, ваше высокоблагородие!
– Ничего неизвестно о бежавшем?
– Так точно, ничего неизвестно, ваше высокоблагородие!
– Ай-яй-яй…
Товарищ прокурора прошел с князем в буфет. Там они заняли столик и потребовали завтрак. Жандармский офицер, подошедший к столу, рассказал, что бежавшего из батумской тюрьмы арестанта ждут с поездом, в котором приехал прокурор. Обыск еще не окончен.
– Он не даст результатов, – равнодушно сказал князь, – дурак, что ли, Камо, чтобы ехать до самого Тифлиса?
Офицер снисходительно пожал плечами и откланялся.
Когда завтрак был окончен, прокурор, пожимая руку Девдариани, сказал: