Шрифт:
I. Симпатия
Симпатия — чувство, не поддающееся объяснению, оно возникает непроизвольно. Независимо от вашей воли один человек вам нравится, другой вызывает неприязнь. Почему? — спросите вы. Сказать трудно. Какое-то неподвластное вам чувство порой внушает симпатию к человеку, которого вам лучше бы сторониться, и наоборот — что-то отталкивает вас от того, дружбы с которым вам следовало бы искать, исходя из ваших интересов.
И что самое любопытное: ваша симпатия, вопреки доводам разума подсказанная исключительно инстинктивным чувством, как правило, чаще всего вполне оправданна.
Последствия симпатии и антипатии известны всем, каждому довелось испытать их на собственном опыте, поэтому нет надобности далее распространяться на эту тему.
Дон Эстебан и Каменное Сердце познакомились при таких обстоятельствах, что должны были если не стать врагами, то по крайней мере остаться равнодушными друг к другу. Репутация охотника за пчелами, странная жизнь, которую он вел, должны были бы претить благородному мажордому дона Педро де Луна Однако же между ними сразу же установились дружеские отношения, не в том банальном и пошлом смысле, в котором слово «друг» имеет хождение в старой Европе, где оно даже не фиксирует обычного знакомства, употребляется без разбора, а в том истинном смысле, когда однажды возникающие дружеские чувства крепнут день ото дня и становятся не только частью души, но и жизни человека, ему подвластного.
Молодые люди не знали друг друга до встречи на Сан-Лукасской дороге, однако у них было такое чувство, словно они знакомы много лет и встретились после долгой разлуки.
И как ни странно, такое чувство независимо друг от друга испытывал каждый из них.
Именно потому дон Эстебан при всей своей осторожности и осмотрительности, не колеблясь, поведал Каменному Сердцу историю своего господина, или, лучше сказать, своего благодетеля. Он рассказал ему все без утайки, вплоть до мельчайших подробностей, привлекаемый инстинктивным чувством, которое говорило ему, что он встретил человека, достойного разделить с ним тяжесть этой тайны.
Впоследствии он не раз будет иметь возможность убедиться в том глубоком доверии, которое оба эти человека испытывали друг к другу.
Солнце играло в пурпурно-золотистых волнах облаков над снежными вершинами высоких и зубчатых гор Мадре, когда дон Эстебан завершил свой рассказ.
Окружающий пейзаж приобрел слегка меланхолический вид, как всегда бывает с наступлением сумерек. Птицы допевали свои последние песни, устраиваясь на покой среди густых ветвей деревьев. Гнали скот с пастбищ домой. Вдали виднелись костры погонщиков мулов, остановившихся на ночлег.
— Теперь, когда вам известна во всех подробностях тайна семейства, с которым вас свел случай, что вы намерены делать?
— Позвольте прежде спросить вас кое о чем, — ответил Каменное Сердце.
— Конечно. Да и вы в свою очередь тоже должны многое мне сообщить.
— Не так много, как вы предполагаете. Вы знаете о моей жизни все, что знаю я сам, то есть почти ничего, но не об этом сейчас речь.
— А о чем же? — спросил дон Эстебан с любопытством.
— Сейчас скажу. Конечно, вы подробно рассказали мне обо всем этом не для того, чтобы удовлетворить мое любопытство, которого я и не выказывал. Вы преследовали какую-то цель и, как мне кажется, я ее угадал. Дон Эстебан Диас, два благородных человека,
— Конечно, дон Фернандо, я целиком разделяю ваше мнение.
Лицо дона Фернандо засветилось радостью.
— Вот вам моя рука, дон Эстебан. Это рука человека, который вместе с рукой предлагает вам и преданное сердце. Вы принимаете?
— С радостью! — воскликнул мажордом, крепко пожимая благородно протянутую ему руку. — Я принимаю и то и другое, брат! Я сам собирался предложить вам то же. Теперь мы связаны друг с другом навсегда. Я принадлежу вам, как лезвие кинжалу!
— Какое счастье! Наконец у меня есть друг! Отныне я не буду одинок, отныне мне будет с кем делить и радость, и печаль, и горе, и счастье!
— Более того, брат, у вас будет семья. Моя мать станет вашей матерью! Пойдемте, уже становится темно, а нам еще о стольком надо поговорить.
— Пойдем, — просто ответил дон Фернандо. Лошади щипали рядом сочную траву, молодые люди взнуздали их и через несколько минут скакали к жилищу дона Эстебана.
Донна Мануэла встретила их, улыбаясь, у входа.
— Скорее! — крикнула она им издали. — Ужин готов.
— Мы буквально умираем от голода, матушка, — весело отвечал дон Эстебан, сходя с лошади. — Если вы не приготовили нам сытного ужина, мы останемся голодными.
— Не беспокойся.
— Простите, что я злоупотребляю вашим гостеприимством, — сказал дон Фернандо. Хозяйка кротко улыбнулась.
— Я не больно охотно прощаю, но надеюсь, что вы будете долго гостить у нас, а потому приготовила для вас комнату.
Дон Фернандо ответил не сразу. Яркая краска залила его лицо. Он спрыгнул с лошади и подошел к старушке.
— Сеньора, — сказал он с волнением. — Я не знаю, как вас благодарить. Вы угадали самое мое сокровенное желание. Ваш сын называет меня братом, позволите ли вы называть вас матерью? Вы сделаете меня безмерно счастливым.
Донна Мануэла окинула его продолжительным и светлым взглядом. На ее лице отразилось глубокое душевное волнение, две слезы медленно скатились по щекам и, протянув молодому человеку руку, она сказала:
— Хорошо. Вместо одного у меня будет два сына. Пойдемте, ужин вас ждет.
— Меня зовут Фернандо, матушка.
— Запомню, — ответила она с кроткой улыбкой.
Они вошли в дом, между тем пеоны повели лошадей в конюшню.
Дон Эстебан не обманул своего друга. У него действительно появилась семья.
За ужином царило радостное оживление. Совершенно чужие всего лишь два дня тому назад, все трое скоро поняли и оценили друг друга, и между ними установились дружелюбие и взаимная симпатия.
Когда пеоны ушли и хозяева остались одни, они, как и накануне, перешли в дальнюю комнату, где можно было беседовать без опасения быть подслушанными.
— Заприте дверь, — сказал дон Эстебан дону Фернандо, который вошел последним.
— Напротив, — ответил тот, — оставим ее открытой, чтобы увидеть, если кто-нибудь придет. Общеизвестно: если хотите вести тайный разговор, никогда не запирайте дверей.