Каменное эхо
Шрифт:
— Где твои мама и папа? — спросила я. Тишина. — Я спешу. (Тишина.) Я сейчас уйду (тихий вздох), и больше сюда никто не придет. Никогда!
Из-под кровати стали отчетливо слышны всхлипывания, потом прерывающийся детский голосок произнес:
— Мама сказала мне, чтобы я не разговаривала с незнакомыми людьми.
Я улыбнулась.
— Меня зовут Ирси Нассен, я — маг. Вот теперь ты меня знаешь и можешь со мной разговаривать.
— Ой. — Под кроватью завозились, потом покрывало зашевелилось и явило моему взору взлохмаченную
— Небом клянусь, — кивнула я, — тут сейчас только маги и остались. А вот ты здесь что делаешь? Где твои родители?
Ребенок вылез из-под кровати и встал на ноги. Точнее, встала, потому что это явно была девочка лет пяти-шести. Плотненькая такая, явно злоупотребляющая сладким и мучным.
— Они ушли, — пробубнила она в нос обиженным голосом, — ушли, а Байку не взяли. И Ушку тоже не взяли. Поэтому я вернулась. Пусть их тоже возьмут, а то им будет скучно.
Я удивилась:
— А это кто? Твои друзья?
— Не-а. — Девочка мотнула рыжей головой. — Это вот! — Она ткнула пальчиком в сторону: — Это вот Вейка. Его так зовут. А это — Ушка, потому что у него ушки большие. Он — заяц!
Ага, теперь и я поняла. Ушка идентифицировался довольно однозначно, потому что больше ушастых игрушек в комнате не наблюдалось. Но на зайца он не тянул совершенно, даже с учетом темноты. Хотя вполне возможно, что в тех краях, где жил ремесленник, сшивший эту игрушку, все зайцы были именно такие — шестилапые, с длинными хвостами. И с небольшую лошадку величиной.
— Ага, — сказала я, — спасибо за уточнение. А… Вейку почему так зовут?
— Потому что это ее имя! Ты что, глупая?
И девочка обняла пушистую фигурку, на мой взгляд изображавшую мышь-переростка, беременную пивным бочонком. Вейка если и уступала шестилапому зайцу размерами, то ненамного. Ничего удивительного, что родители не внесли их в список вещей первой необходимости.
— Ладно, — сказала я. — Как же ты вернулась? Там же дорога перегорожена.
— А я не по дороге, — ответила девочка, — я за дворами пришла. Там проходы есть и дырка в заборе. Мы всегда там лазаем, когда играем. А потом с неба рыбки стали падать. Мне за шиворот упала, я домой зашла. А потом все ломаться начало, и мне страшно стало. — Девочка шмыгнула носом.
Я вздохнула и задумалась. Отвести ее за огражденную зону? Вовсе не факт, что там есть кому ее перепоручить; насколько я поняла, дождик этот полгорода как минимум захватил, и творятся там сейчас всякие разброд и метания. Это сколько ж времени я потеряю, прежде чем найду ее родителей в этакой суматохе? Очень ценного, кстати, времени… Вот послал Шихар головную боль. Хотя нечего Тьму винить, коль у самой мысль темна. Никто меня
— Как тебя зовут-то?
Девочка почему-то смутилась.
— Не скажу!
— Какое интересное имя — «не скажу». Ты что, иностранка?
Девочка замотала головой и засмеялась:
— Ты точно глупая! Ты, наверно, врешь, что маг, маги умные. Меня не зовут «не скажу», я не скажу, как меня зовут!
Я улыбнулась.
— Не смейся, — строго сказала девочка, — ты смеяться будешь, поэтому не скажу.
— Не буду смеяться, — пообещала я, — чтоб мне треснуть.
Девочка глянула на меня искоса и сообщила:
— Белка.
— Чего? — не поняла я. — Где?
— Меня зовут — Белка.
Я улыбнулась и тут же была застигнута обвиняющим:
— Ты смеешься! А сама обещала!
— Я не смеюсь, — возразила я, — я улыбаюсь. Не улыбаться я не обещала.
Девочка насупилась, а я еле сдерживалась, чтобы не нарушить обещание.
— Вот что, Белочка, — сказала я, — посиди пока тут, а я сейчас твоих родителей позову.
— Нет! — крикнула она, замотав головой. И добавила тихонько: — Мне страшно. Я с тобой пойду.
Шрацблат! Еще чего не хватало. Я сделала очень серьезное лицо и возразила:
— На улице чудовища. Очень-преочень страшные чудовища.
— Ты опять врешь, — заявила Белочка, — специально, чтобы я с тобой не пошла. Если я останусь, придет Топишна.
— Кто? — Я подняла бровь.
— Топишна! Он страшный и живет на чердаке. Он уже почти пришел было, только ты ему помешала. Если ты уйдешь, он опять придет! А я пойду с тобой, и мы вместе найдем маму. И папу. — Она решительно подошла ко мне, вцепилась в рукав и подергала: — Ну, пошли скорее, мне тут надоело.
— А как же Ушка и Вейка? Они же без тебя скучать будут, — попробовала возразить я.
— Не-е-ет. — Белка замотала головой. — Не будут. Они же неживые, а ты точно глупая. Эх, хоть бы ты мне помочь смогла, а то вдруг у тебя ничего не получится. А, ну и пусть! С тобой не страшно будет, а маму я сама найду. Пошли! — И она потянула меня к выходу из комнаты.
Ну-ну. А как тебе это понравится?
— Вот ты мне не веришь, а там настоящие чудовища, — сказала я проникновенным голосом, разворачивая Белочку к окну, — смотри!
Легкие угрызения совести, появившиеся, пока девочка, вытянув шею, вглядывалась в открывшуюся картину, немедленно сменились чистым раскаянием, как только Белочка, отчаянно всхлипнув, развернулась и уткнулась лицом мне в живот. Я обозвала себя бездушной скотиной и сказала успокаивающе:
— Не бойся, оно умерло. Но там еще и живые могут быть, поэтому тебе лучше дома посидеть.
— Нет, — глухо ответила девочка мне в живот, оторвала лицо и повторила: — Нет. Я с тобой пойду. Если чудище выскочит, ты его убьешь, как этого. Ты же маг!