Чтение онлайн

– Какая же ты охренительная…

– Да, самая лучшая, – простонала она в подушку.

Я вдалбливался в неё ещё жестче, кусал её шею, боясь застонать, как мальчишка во время первой эякуляции.

– Я хочу, чтобы ты переехала ко мне, – сквозь зубы, с надрывом, прямо ей в ухо. – Насовсем. Серьезно, я заебался жить от встречи к встрече.

Она разочарованно застонала.

– Ты засранец, Дань. Я только что была близка к оргазму, а ты всё испортил.

– Ты уверена?

Мне хватило минуты на то, чтобы заставить её кончить. Да, немного читерил

тем, что параллельно стимулировал пальцами её набухший клитор, но главное, что в итоге ей было хорошо.

– Ты мне надоел.

– А ты мне.

– Буду жить здесь, буду надоедать еще больше.

– Надоела тем, что не хочешь что-то изменить между нами.

Я лежал рядом и смотрел на её чуть сощуренные глаза из-под прикрытых ресниц.

Она никогда не отводила взгляда, как и сейчас. Не юлила. Не стеснялась.

И я был благодарен ей за то, что она не стала спорить со мной и доказывать, что у меня она бывает чаще, чем дома с родителями. Это действительно было так. Но мне было мало.

– Если ты ещё раз начнешь разговор об этом, я уйду. Насовсем, – Настя сказала это так спокойно, словно это ничего не значило. Словно она имеет полное право разбрасываться такими словами направо и налево, совершенно не думая о том, что чувствуют люди вокруг. В частности я.

– Уходи.

Она, похоже, не поверила мне сначала, а потом, уловив что-то в моих глазах, поднялась с кровати и начала собирать вещи.

Я вцепился в матрас, чтобы не попытаться ее удержать, не начать орать на неё в очередной раз, пытаясь встряхнуть, заставить выслушать и вбить в ее голову, что я хочу, действительно хочу по-настоящему.

– Ты такой засранец. Ты сам предложил это всё, чёрт возьми, так почему ты теперь это у меня забираешь?

– Было бы что забирать, – сквозь зубы ответил я.

– Было, чёрт возьми. Нам охренительно вместе, и то, что мы не вешали ярлыков друг на друга, не делало нас менее близкими. А ты все испортил.

– Пошла на хуй. Решила свалить – вали. И нечего меня обвинять. Я хотел всё сделать правильно.

В меня прилетела подушка.

– Не знаю, что в твоём понимании «правильно», но я знаю тебя почти восемь лет, ты все время бухаешь, нюхаешь какую-то шнягу, не пропускаешь ни одной юбки и ходишь по вечеринкам. Да, это прямо-таки предел мечтаний любой адекватной девушки.

– Но ты ведь неадекватная.

Раздражённо закатив глаза, она продолжила неловко застёгивать лифчик, отвернувшись от меня. Она много нервничала из-за учёбы в последнее время и снова сбавила в весе, отчего я мог разглядеть каждый выпирающий позвонок. Совсем о себе не думала.

– Я не верю в то, что люди меняются, понятно? Так что, дорогой мой, единственное, что ты можешь сделать правильно, это пойти в жопу, понял?

– А ты – съебать отсюда побыстрее.

Мне так яростно хотелось её задеть, что я не выбирал выражений. И, конечно, жалел об этом после.

Она вскинула брови и бросила на меня осуждающий взгляд. Конечно, Лобанова ведь даже не подозревала, чего мне стоило корчить из себя равнодушного ублюдка,

когда единственным моим желанием было бросить её на кровать и заобнимать до смерти.

– Козел.

– Давай, давай. Живи потом со своими кошками и думай о том, что проебала единственного мужика, которого когда-либо любила, и который когда-либо любил тебя.

Я был уверен, что признаться ей в первый раз будет сложно. И вовсе не хотел, чтобы это получилось в таком отвратительном контексте.

– Я тебя не люблю.

– А я тебя люблю, понятно? И уже сто лет в обед ни с кем не спал, потому что хочу только тебя, идиотку. А ты как не видела ничего дальше своего носа, так и продолжаешь, то ли корчишь из себя суку, то ли правда ей стала, – я отвернулся к окну, глядя на одинокий кактус, который она притащила сюда, и подумал, что хочу его выбросить, как и всё, что Настя сюда приволокла.

И плевать, что я обожал всё, к чему она приложила здесь руку.

– Охуенно, и это я здесь сука. Напомню, я вот вообще ни с кем себе не позволяла быть кроме тебя.

– Еще бы ты позволяла. Я бы убил вас обоих.

– С чего бы это? У нас ведь свободные отношения, дорогой.

Да не хотелось никакой свободы. Ни ей. Ни мне. Хотелось, чтобы меня заперли на все замки, вот бы только кудрявая была заперта вместе со мной.

– Они были свободными первые недели две. Потом я считал тебя своей и хер бы кому простил, если бы они тебя хоть пальцем коснулись.

Настя уже полностью была одета, я заметил краем глаза.

– Посмотри на меня, придурок, – она терпеливо дождалась, пока я нарочито лениво повернул к ней голову. – Ты конченный, серьёзно. Лечи голову, собственник, – она принялась заплетать себе небрежную косу и, закончив, повернулась ко мне всем корпусом. – А я, пожалуй, пойду полечу венерические заболевания, которые подхватила от тебя, кобелина.

Как же это раздражало.

– Ты меня принципиально не слушаешь или делаешь вид? Я же сказал, наши отношения были «свободными» только первые две недели, а это значит, что потом они только формально носили такой характер. Я ни с кем не спал и не собираюсь. У тебя комплекс неполноценности? Чего ты к этому прицепилась?

Её голос отчётливо похолодел.

– С потолка взяла. Я же ебанутая, просто придираюсь к святому Даниле.

Закинув рюкзак за спину, она вышла из комнаты. Я обещал себе, что не встану с кровати, пока не услышу хлопок двери, но подорвался, как только услышал звук застегивающейся молнии её пуховика.

– И что? Всё, да? – в голове возникло новомодное слово «фрустрация», но мне казалось, это именно то, что я сейчас чувствовал. – Просто уйдешь?

– Ты сам мне сказал уходить.

– А ещё я сказал, что люблю тебя, что хочу, чтобы ты была моей, что хочу жить вместе. Это ты как-то упустила из вида, – она подняла на меня глаза и, чёрт.

Она плакала.

Впервые она плакала при мне. Слёзы безостановочно текли по щекам, не тронутым косметикой. Её нижняя губа дрожала, как у ребёнка, и я почувствовал тугой ком в горле.