Чтение онлайн

Чрезвычайно мрачные перспективы на будущее, и настроение такое же.

– Хорошо живется волшебникам, любое их желание моментально выполняется, – ворчал Санька. – А мы люди простые. Все потом и кровью. Хотя Баюн и говорил: «Встреча обязательно произойдет», что-то в это мало верится. Ходишь тут, ходишь.

Ему стало нестерпимо жалко себя, заброшенного бог весть куда и непонятно для чего. В душе его потихоньку нарастала злость. Кто это подстроил? Поймать этого шутника, да настучать ему по репе, глядишь, надолго бы потерял чувство юмора. На худой конец, хоть кого-нибудь, на

ком можно было сорвать зло. Годились странствующие рыцари или какая-нибудь грозная разбойничья шайка. Даже вражескую крепость, казалось, запросто сумел бы со злости разметать до основания. В мечтах почему-то мы всегда самые-самые.

– Скелет ходячий! – завопил Санька во все горло, но голос сорвался и вместо «Где ты?» получилось: – Гкхшшш...

– Зачем кричишь, связки портишь? Тихо скажешь, хозяин тоже услышит, – раздалось со стоящей рядом березы. На ветке сидел большой черный Ворон. – Идем.

Птица взлетела и направилась в глубь леса.

Долго ли, коротко ли, но лес постепенно поредел, расступился и перед ними возник замок. Широкий ров, заполненный водой. Высокие, толстые стены. Нависающие остроконечные башенки с узкими бойницами. За стенами три сплошные, без единой щелки, зубчатые башни, сильно смахивающие на острогу остриями вверх. Мрачное сооружение, владелец которого мог сидеть в осаде не один год. Хотя кто рискнет осадить Кащея?

Пернатый проводник куда-то исчез. Пожав плечами, Санька перешел сгорбленный мостик и остановился возле массивных, окованных железом ворот.

Над ними, на месте герба, висел выбеленный временем череп и рядом – песочные часы. И никакой охраны.

– Спят, тунеядцы. Заходи кто хочешь.

Но так просто, с наскока, войти не удалось. Неведомая сила отталкивала, не давая возможности даже дотронуться до ручки. На ум пришло: «Стучите, и вам откроют». Где-то должен быть звонок.

Действительно, с боку свисала привязанная к молоточку веревка, но под ней красовалась грозная надпись: «Прежде чем зайти, подумай, нужен ли ты здесь».

– Думать надо до того, как из дома выйдешь, – огрызнулся Санька, изо всех сил дергая веревку.

– Что? – Череп внезапно ожил и лязгнул зубами. Пустые глазницы озарились багровым светом.

Санька от неожиданности попятился, зацепился ногой за кочку и плюхнулся на землю:

– Эт-то я. К Кащею.

– Зачем?

– На прием. По личному делу. И вообще, – парнишка уже оправился от испуга, – если ты за секретаря, так доложи, а нечего тут зубами скрипеть.

– Заходи, раз не боишься, – оскалился череп.

От такого пожелания тревожно екнуло сердце, однако отступать было поздно.

Песочные часы перевернулись, и двери медленно, со скрипом, пришли в движение.

– Эка невидаль. Дистанционное управление. Ну, поглядим, что это за Кащей. – Молодец лихо шагнул во двор.

В следующее же мгновение ему захотелось поскорее выскочить обратно. Перед ним плотной стеной стояли злыдни, упыри, оборотни, какие-то скелеты, мелькали призрачные тени.

Увидев вошедшего, они дружно завыли и двинулись ему навстречу. Теплая, дружественная встреча грозила сразу же перейти в поминальный – для гостя – ужин.

В своем прошлом, которое

теперь было будущим, ему с такими компаниями сталкиваться не приходилось, и он совершенно не знал, что делать. Он попробовал перекреститься, но в результате к вызывающим озноб воплям добавился еще и душераздирающий хохот. Пот ручейком заструился между лопаток. Ноги, несмотря на все усилия, намертво приросли к земле. Сердце стучало как паровой молот. Похоже, сказке подходил конец.

– И понесла же меня нелегкая в это логово. Человек – единственное существо, которое из лучших побуждений само себе делает неприятности.

Тем временем ужастики, толкаясь и сопя, плотным кольцом окружили этот неожиданный кулинарный подарок. Особенно противной была рожа упыря со стекающей по подбородку слюной. Он скалился в предвкушении предстоящего пиршества, и его вытянутые пальцы дрожали от возбуждения.

Санька машинально поставил блок. Физиономия упыря самым неожиданным образом переменилась. Слюна все так же капала на землю, а вот глаза стали круглыми и похожими на два полтинника. Он замер. Да и остальные словно натолкнулись на невидимую стену. Они враз замолчали и остановились, косясь на Санькины руки.

«Интересно, чего это они там увидали? – недоумевал он. – Руки как руки, правда, давно не мытые, но это не повод от них шарахаться».

Он помахал одной ладошкой, затем другой. Передние ряды отпрянули назад, сшибая задние.

«Колечка испугались», – озарило паренька.

– Что? Не нравится?

Окружающие во главе со слюнявым энергично замотали головами. Кто же мог знать, что такое безобидное на вид лакомство окажется им не по зубам.

– Бедненькие. Жратеньки им захотелось. Тепленького, – продолжал куражиться обалдевший от радости Санька. – У, живоглоты! Сегодня постный день. Обедать будете в ужин. Да и то на следующей неделе. А для начала вот вам блюдо из трех пальцев: с фигой, маслом и колечком, да под каждый нос.

От такого пожелания вся компания с визгом кинулась в разные стороны. Санька еще немного потопал ногами, плюнул им вслед и направился к центральной башне. Если дорог несколько, то шагать нужно прямо. Но, переступив порог, молодец в очередной раз задумался, а все ли у него в порядке с головой.

Огромный зал казался в несколько раз больше и выше, чем сама башня снаружи. Куполообразный потолок терялся в вышине. Невесть откуда взявшиеся украшенные витражами высокие стрельчатые окна пропускали мягкий свет. Горящие свечи двигали тени. Гулкое эхо многократно усиливало каждый звук, и всякий сюда входящий непроизвольно останавливался придавленный этим великолепием. Нервы были на пределе.

– Ну что же это ты, дружок? Проходи, – раздался тихий спокойный голос.

Сколько раз Санька прокручивал в уме эту встречу. Вспоминая прочитанные сказки, он готовился увидеть нечто зловещее. По всем правилам, Кащей сразу начинал колдовать, метать стрелы, молнии и махать мечом. Воевать с ним – занятие бессмысленное, а единственное спасение – какая-нибудь жутко заумная фраза, чтобы это пособие по анатомии остолбенело с отвалившейся челюстью и пыталось понять, о чем речь. Тогда можно и поговорить.