Чтение онлайн

– Положительно. Всегда готов научиться чему-нибудь, что может пригодиться в жизни.

– Отлично, сходи в кадры, они всё необходимое сделают.

Уже спустя три дня Лёва начал посещать специальные курсы, а спустя месяц сдал экзамены и получил международный документ на право ношения оружия.

Фирма выдала ему пистолет «Глок 19» в полной комплектации, который был зарегистрирован в полиции и внесён в его разрешительные документы. Теперь Лёва всегда, отправляясь в командировки брал с собой оружие.

В феврале 2015 года Лёва ушёл в

очередной отпуск, проработав одиннадцать месяцев. Съездил в Санкт-Петербург, встретился со Смарыгой, проинспектировал свою квартиру. Всё было хорошо, только курс евро вырос в два раза, а плата за квартиру осталась прежней. Теперь вместо шестисот евро он получал только триста. В Питере пробыл всего неделю и вернулся в Мюнхен. Наконец у него появилось свободное время, чтобы очистить дом от рухляди.

В доме было довольно много старой мебели. Однако избавляться от неё Лёва не спешил: тратить свои невеликие финансы на замену мебели он не хотел. Поэтому решил сначала освободить склад в подвале.

Он начал выносить во двор скопившийся там хлам. Чем дальше он продвигался в глубину склада, тем более старые, даже антикварные вещи попадались ему. Их он решил пока переносить в гостиную: по крайней мере, они не придут полностью в негодность, простояв во дворе под снегом и дождём.

«У меня такое ощущение, что герр Крамер после приобретения этого дома ни разу не заглядывал в подвал и не пытался его вычистить. Да и по дате покупки им дома – в 2008 году ясно, что годы и здоровье не позволяли ему этим заниматься. То, что я сейчас вытаскиваю в гостиную, относится к первой половине двадцатого века. Это сломанные этажерки из красного дерева, разобранная дубовая двуспальная кровать, причём совершенно целая. Изящные изогнутые стулья с облупившимся местами лаком. Даже трельяж, явно относящийся к концу девятнадцатого – началу двадцатого века. Практически целый, только с небольшими царапинами на боковых стенках. Надо пригласить антиквара и попросить его оценить эту мебель.»

Несколько ящиков были забиты старыми книгами, изданными в девятнадцатом – начале двадцатого века. Книги были на немецком и французском языках. В одном ящике лежали старинные журналы. В последнем Лёва обнаружил бронзовые подсвечники, чугунный угольный утюг, весы с гирьками, чугунные сковородки. Там же находились часы с кукушкой с выходящей из них металлической цепочкой с гирькой на конце. В самом низу ящика он нашёл деревянную коробку из красного дерева с двумя старинными дуэльными пистолетами и припасами к ним.

Что за ржавые металлические конструкции были свалены у торцовой стены гаража, Лёва определить не сумел. То ли части ограды, то ли фрагменты каких-то карет или колясок. Там же лежали и два деревянных колеса с металлическими ободками. Ни ящики, ни железо он вытаскивать не стал. Придёт антиквар, пусть посмотрит, что это такое.

Совершенно измученный, он принял душ и завалился спать.

Лёва позвонил в ближайший антикварный салон и рассказал о своих находках в подвале. Там очень заинтересовались, и уже через час прибыл их эксперт. Он долго ходил вокруг мебели, цокал языком, потом сказал, что практически вся мебель антикварная, но подлежит реставрации, которая обойдётся

Лёше в десять – двенадцать тысяч евро. Если тот не хочет связываться с ней, он готов выкупить её за пять тысяч евро. Пока эксперт рассматривал мебель, Лёша в интернете просмотрел предложения и цены по антиквариату и понял, что надо повышать предложенную оценщиком цену минимум в три раза.

– Теперь выслушайте моё предложение: пятнадцать тысяч – и можете всё забирать.

– Это невозможно. Даже после реставрации за всё я не получу и двенадцати тысяч! Да и сама реставрация продлится более полугода. Максимум могу предложить шесть тысяч евро.

– Я только что в интернете смотрел цену на трельяж. Он в точности похож на мой. Так там только за него предлагают восемь тысяч. Но я готов снизить цену до четырнадцати тысяч, или я сейчас сделаю фотографии и выставлю имеющуюся у меня мебель на аукцион!

– Вы меня режете без ножа! На фотографии не видны повреждения мебели. Невозможно заочно сделать её правильную оценку. Семь тысяч - и я тут же оплачиваю их наличными!

Они ещё поторговались минут пятнадцать, пока не согласились остановиться на десяти тысячах евро. Эксперт вызвал грузовой автомобиль с грузчиками и перевёл деньги на счёт Лёвы.

Когда мебель увезли, Лёва пригласил его спуститься в подвал и посмотреть имеющиеся там вещи.

Эксперт долго перебирал книги и журналы. Наконец сказал, что это – не к нему, а к букинистам. Когда добрался до ящика с вещами – завис и стал раскладывать вещи по полу, подложив под них полиэтиленовую плёнку. Взглянул на Лёву и сказал:

– Чтобы нам не терять попусту время на торговлю, я предлагаю за все эти вещи пятнадцать тысяч евро. Это – хорошая цена, едва ли кто другой даст больше.

– Я согласен. Ещё прошу посмотреть вон то железо, лежащее у стены. Вас оно не заинтересует?

Эксперта заинтересовали только два колеса, которые он приобрёл у Лёвы за пятьсот евро. Опять вызвал автомобиль и грузчиков. На прощанье сказал:

– Не продешевите с книгами и журналами. Я не большой специалист, но тысяч двадцать за них можно получить.

Букинист, посетивший Лёву на следующий день, отобрал только половину книг, предложив за них восемнадцать тысяч. Все остальные оценил в пятьсот евро. Лёва подумал и согласился.

«Может, кто и тащится от антиквариата и старых книг, а я к ним совершенно безразличен. На пустом месте заработал более сорока трёх тысяч евро! Жаль, здесь больше нет ничего интересного! Придётся железо сдавать в утиль.»

На следующий день с утра Лёва занимался тем, что перетаскивал ржавые железки из подвала во двор.

«Да тут железного лома на полтонны! Всё же эти железные трубы очень много весят, даже странно, – подумал он, оглядывая кучу металла. – А это что такое?»

Одна железная труба неудачно упала, из неё выскочила заглушка, и на земле оказалось несколько золотых монет, блестя на солнце.

«Интересно! Займусь ка я этими трубами вплотную!»

Лёва расстелил на земле полиэтиленовую плёнку и высыпал на неё содержимое трубы. В ней были золотые прусские монеты достоинством по двадцать марок выпуска 1886 года счётом ровно пятьдесят штук.