Как лист осенний...
Шрифт:
— А как мне его уговорить? — рыдала Милка, ухватившись за Делеора, как за последний оплот в этой жизни. — Как?
— Пойдем в Дарье вместе в ноги падать, она своего дедко лучше нас знает. Только, прошу тебя, не торопись с обещаниями, а лучше, вообще, молчи. Нет, пожалуй, я сам, а ты посиди, подыши воздухом, успокойся. — Делеор вывел девушку из избы, усадил в кресло-качалку и, присев перед ней на корточки, попросил: — Только не уходи отсюда никуда, что бы ты не увидела и не услышала, не верь ничему.
В темнеющем небе над лесом зажигались первые робкие звезды, дрожащие отражения затаенных грез. Чьи ещё глаза смотрят на них, чьи губы молят неведомых ей богов об исполнении самых заветных желаний? Разве много она хочет? Вернуть утраченное, а там будь, что будет… Милка оглянулась на звук шагов — темный силуэт возник рядом с ней:
— Ты как? — Делеор наклонился к девушке, пытаясь в полумраке рассмотреть её лицо.
— Успокоилась, — разговаривать не хотелось. Нахлынувшее возбуждение как-то резко сменилось привычной апатией.
— А мы договорились. — Он примостился рядом на лежащей боком деревянной колоде. — Не хочешь узнать, как? — Милка безразлично пожала плечами, ей-то какая разница. — И о чем? Тогда пошли, посмотришь.
Следом за Делеором Милка вошла в избу. Мерцающий свет не оставлял тени даже в самых дальних уголках. Тонкие витые свечи стояли везде — на узеньких подоконниках, на полке, стульях, даже на полу, несколькими пламенеющими полукружиями охватывая середину большой комнаты, где в куче небрежно рассыпанных камней копался Дарьин доможил. Он вертел самоцветы в руках, любуясь искорками, вспыхивающими в глубине некоторых из них. Ловкие пальчики сноровисто перебирали камни, на мордочке изредка появлялась гримаса отвращения, тогда он отбрасывал камешек, как обжигающий уголек. Но кое-какие с явным восторгом складывал возле себя, для надежности обвивая хвостом, словно оберегая от любых посягательств.
— Что он делает? — шепотом спросила Милка у Делеора.
— Ожерелье тебе плетет, — ответила Дарья, выступая из дверного проема. Удивительная женщина, с виду старая, а передвигается так легко и бесшумно, не всегда и почувствуешь, пока не окажется рядом. — Пошли отсюда, это долгое дело.
Милка, не отрываясь, смотрела на доможила, потом, решившись, сделала шаг, другой, опустилась на пол около него.
— Куда ты? Не лезь, — прошипела старуха, но девушка протянула доможилу заветную гранатовую капельку:
— Возьми, — человечек оторвался от своего чудотворства, молча протянул коричневатую лапку, вопросительно глядя на Милку. Та, в глубине души жалея свой амулет, все же опустила в ладонь человечку камень и зажмурила глаза от ослепительной молнии, блеснувшей в тот момент, когда самоцвет коснулся доможила.
— Молодец, — ободряюще пророкотал он, — я уж
— Не знаю, — такое ощущение, что она блуждает в потемках, пытаясь наобум нащупать верную дорогу.
— В нем вся Сила твоя заключена.
— Я догадывалась, что не всё так просто, — вздохнула девушка. — А ты долго мастерить будешь?
— Откуда я знаю, — вдруг насупился человечек, — я ж по кусочкам былое-пережитое собираю…
— Милка, отстань от него, — встревоженный Делеор влез в разговор, — пошли. Я ухожу.
— Куда? — совсем не хотелось опять оставаться наедине с не слишком приветливой знахаркой. — Куда ты уходишь, а я?
— Ты останешься здесь, — спорить было проблематично. — Дарье помощница нужна, она тебя обучит всему, что знает. Сила у тебя есть, уменья не хватает.
Скрипнув дверью, Делеор вышел в ночную прохладу. Девушка кинулась за ним. Как это — остается? А её кто спрашивал?
— Прощай.
— Возьми меня с собой, — голос предательски дрожал и Делеор, приподняв ее лицо, заглянул в глаза, полные непролившихся слез, — я не хочу оставаться здесь.
— Ты даже не спросила, как мы договорились с Даргладой, — тихо сказал он. — Я вернул ей Слово, теперь быть здесь просто не имею права. Это её земля, а я из рода Вонглеров, значит, враг заклятый. Она и так пообещала дедко своего на волю отпустить, лишь бы он тебе помог. Для нее это очень тяжело, ты сама понимаешь.
— Ты вернешься в свой город?
— Зачем? — горько усмехнулся Делеор, не объяснять же этой наивной глупышке обреченность своего положения. — Я вечный странник, дорога ждет меня. И я привык к одиночеству, мне попутчики не нужны, даже на время. Прощай.
Белесые полосы туманного марева тонкими извивающимися змейками заструились между ними, заволакивая все вокруг, пока не накрыли обоих плотной пеленой. Ветер пошуршал листвой, взвихрил волосы, на мгновение бросив их на глаза. Девушка торопливо откинула длинную челку, шагнула вперед, протянув руки, но рядом с ней уже никого не было. Делеор исчез из её жизни не так эффектно, как появился.
"Значит, прощай?" — Милка тихо прошептала ветру: — Прощай…
* * * * *
"ПРОЩАЙ…" — я смотрела на бесконечно повторяющееся слово и не знала, что для меня эта история уже закончилась.
И в моей жизни больше никогда не появятся ни Милка, ни Макинтош. На память о них мне останутся три сверкающих камешка и платок с необычным вензелем, да этот файл с именем "Безымянный", который так и висит на рабочем столе компьютера, несмотря на переустановленную операционную систему.
Вот только продолжения я так и не дождусь.