Чтение онлайн

Но мне нечего было ответить: тогда впервые услышала я далекий звон боевого железа. Сама предчувствие не поняла, и через миг уже вовсе не знала, отчего так уверенно заявила о нем.

Только Очи это было неважно. Вся кровь ее бушевала, а в голове был туман. И я поняла: против воли человека власть вождя становиться не может.

Я сказала:

— Делай, как хочешь, сестра. Но даже если уйдешь к полнолунью, приходи завтра на холм за домом: как у Камки на круче, будем луну ловить. Если ушел он, тебе не важно, быть ли на сборах теперь. Вот и приходи. Хоть последние дни вместе побудем.

Она ничего не сказала.

Я поднялась, задула светильник. Прозрачная красно-желтая полоса загоралась уже в горах. Всю ночь провели мы без сна, и теперь поздно было ложиться — пора на гору скакать. Я сказала об этом Очи. Она недвижно сидела и ничего не ответила.

Как хочет, подумала я и отошла к чану с водой смыть усталость. Разбив ледяную корку, зачерпнула воды, плеснула в лицо, а потом смотрела, как успокаивается черное стылое отражение.

Ни глаз, ни черт было не разобрать. И мне вспомнился колодец в чертоге у дев, который упрямо и тупо заполняла я водой, и подумалось: «Неужели и правда я такая, и ничего живого во мне нет? Только доля, долг да еще совесть. Доля, совесть и долг…» Отражение оставалось черным, ничего в нем нельзя было разобрать.

Быстро, как паводок, накатила в тот год весна. Уже снег всюду таял, реки вскрылись, разлились, загудели, новую жизнь рождая. Охотники с гор возвращались: зверь в линьку пошел, можно луки распрягать. Земля, талая, парная, черная, с мокрой прошлогодней травой, открылась на взгорках, и хоть к ночи затягивало ее хрусткой коркой льда, знала и эта земля, и кони, и люди — знали все, что скоро быть весне.

Наконец, закончились наши занятия с Учкту. Новая узда была для нее готова, и вырезала я для нее фигурки: грифонов с распростертыми крыльями, морду барса с раскрытой пастью. Тонким золотом укрыли их мастера из стана кузнецов. После выезда поставили мы Учкту к коновязи, и я надела новую узду. Талай достал нож и, поглаживая шею кобыле, спокойно и тихо с ней говоря, быстро сделал ей небольшой надрез повыше ключицы, сцедил немного крови в чашу с молоком, а потом ловко прикрыл ранку размятым мхом со стены нашего дома — Учкту даже понять ничего не успела. Талай же продолжал мягким голосом ее уговаривать:

— Вот дом твой, а это хозяйка твоя, верной ей будь до последней капли крови. Пусть твой дух, сильной птице подобный, вольному оленю подобный, весь будет отныне ее. Куда Ал-Аштара, туда и ты. Погибать вам вместе, бой держать вместе.

И передал мне чашу. Я призвала своего ээ и помазала узду смесью молока и крови. Красноватая жидкость стекала со светлого золота, забивалась во впадинки. Я махом выпила остатки. Железистый привкус тепловатой крови всегда был мне жуток, от него чуть кружилась голова. Учкту ширила ноздри и смотрела на меня большим глазом. Я похлопала ее по холке.

— Вот все и сделано, — улыбнулся Талай. — Встретимся на скачках, Ал-Аштара.

Для меня неожиданными были его слова, так привыкла я каждый день встречаться

с Талаем. Он рассмеялся, глядя на мое потерянное лицо:

— Или сейчас разревешься, царевна? Чего тебе не хватило?

— Нет, спасибо, хватило всего, — отвечала я, вспыхнув. — Чем бы тебе заплатить, думаю.

— Твоя победа будет мне лучшей наградой.

— А что же ты сам?

— Хватит побед с меня, — он улыбнулся, сел на коня и уехал.

Я стояла и смотрела вслед со странным, нежным и горьким чувством, похожим на послевкусие от выпитого молока с кровью.

Все эти дни вместе с Очи, как и обещала она, ходили мы на холм за домом. Сидели тихо, каждая в своих грезах, а очнувшись, отправлялись в дом. В тот вечер, под луной, все более наливавшейся, ээ-барс появился в моем собственном облике и на коне, в котором я узнала Учкту. Маска с оленьими рогами была на голове у кобылы. Царь постоял недолго и пустился мелкой рысью вдоль леса. Я любовалась, как красиво идет лошадь, как высоко поднимает тонкие ноги, как круто гнет шею, глазом косит к земле. Потом поняла, что они уходят все дальше и мне надо спешить, если хочу не отстать. Я хотела было подняться, но тут увидала, что это я, а не мой ээ, сижу на Учкту, глядя через золотые рога.

— Мы идем к желтому морю, — услышала я голос царя-барса, и звучал он так, как если б Учкту говорила со мной.

— Зачем?

— Я хочу, чтобы ты увидела весну.

Я удивилась, но ничего не сказала. Вокруг все изменилось: темная граница леса отступила вправо и вниз, над нами было небо, полное звезд, и казалось, что лошадь идет по нему. Стали проплывать горы: низкие, таежные склоны далеко внизу Учкту оставляла; горы повыше, каменистые, голые, под копытами ее звенели; высокие пики, укрытые снегом весь год, лошадь моя миновала вровень. У меня замирало сердце от этих видений. Ветра же, который бил в лицо, не было. В тиши, словно во сне, я плыла по небу на коне, подобном Солнцерогу.

Много земель мы оставили позади, и я дивилась, наблюдая их сверху, как вдруг стали пролетать тени — не птицы, а будто темные рваные тряпки. Их становилось все больше, я наблюдала их с ужасом, как вдруг показалось впереди желтое море, и лошадь взрыла черный песок на его берегу.

Тени эти, как живые тучи, двигались над нами, и жуток был их вид. Небо над морем было не ночным, а серым, пепельным и клубилось, как дым. Тени были ясны на его фоне. Все они стремились к другому берегу.

— Это весна, Кадын, — молвил царь. — Это ээ-борзы стремятся в свои владенья. Среди людей они бродили всю зиму, рыскали по лесам, собирая замерзших, заблудших, усталых, смущая охотников. Теперь же возвращаются в свой мир.

— Я хочу знать, что за дева прельщает охотников, обещая обильную дичь, — сказала я, вспомнив Зонара. — Расскажи. Это тоже ээ-борзы?

— Да, царевна. Не только кровь носит силу человека. Мужская сила сокрыта в семени. За ней также охотятся алчные, потому и обольщают охотников в образе юных дев. А вместе с семенем берут жизнь.

Я ощутила тревогу и тягостное, тянущее предчувствие заныло в груди.

— Что же стало с Зонаром, отчего он сам ищет встречи с этой девой? Его помутили алчные? Или не знает этого его ээ? — спросила я и тут вспомнила: — Но его нет? Почему? Как может такое быть? — почти вскричала я и не успела закончить, как тень метнулась ко мне.