Чтение онлайн

Как замечательно иметь отца! Мой отец! Каждый раз, когда я произношу эти два слова – а я всегда стараюсь вставить их в разговор, – душу мою наполняют гордость и счастье. Только иногда мне кажется, что счастье никогда не приходит без того, чтобы не привести с собой хотя бы легкую тень горя. И права тетя Эльза, которая как-то писала мне в письме об одном человеке, который нашел десять рублей, но горевал, что не нашел двадцать. Я и сама понимаю, что такой человек смешон, но все же не перестаю ломать голову, почему мы не можем жить все вместе – бабушка, отец и я. Ведь они оба мне родные.

Почему же мое счастье не может быть полным?

Я ходила к отцу часто, как могла. Несколько раз я его не заставала дома или он куда-то спешил. Мне становилось грустно. Начинало казаться, что я для отца – далеко не самое главное на свете.

Бабушка тоже вела себя странно. Она никогда не запрещала мне ходить к отцу, но в те вечера, когда я возвращалась от него, она бывала какой-то молчаливой, и мне каждый раз приходилось массировать ей спину и поясницу, чтобы задобрить ее. Мало того, что к собственному отцу приходится только в гости ходить, так еще выходит, будто я этим обижаю бабушку!

Странное дело!

Мне очень хотелось, чтобы они встретились. Я надеялась, что они помирятся друг с другом, поладят и кто знает, как все это обернется.

Ведь бабушка уже давно обещала пойти со мной к отцу, но когда мы как-то уже совсем было собрались, у нее вдруг сильно заболела спина, и мне пришлось пойти одной. А больше у нас об этом разговора не было. Отца я не раз звала к нам, он обычно провожал меня, но, дойдя до нашего дома, говорил, что уже поздно или еще что-нибудь. Так и он все откладывал свое посещение.

Я догадывалась, что он делает это нарочно. Просто не хочет приходить к нам. Не хочет встречаться с бабушкой! Я считала, что дальше так продолжаться не может, и решила: будь что будет, но и я не пойду к отцу. Во всяком случае, не пойду раньше, чем он хотя бы разок побывает у нас. Пусть тогда бабушка говорит что угодно, но они хотя бы встретятся и станет ясно, как быть дальше.

Мы с отцом условились заниматься алгеброй по средам и пятницам. Я всегда приходила к нему вечером, и отец ждал меня. В эту пятницу я осталась дома. Я рассуждала так: отец увидит, что я не явилась, и сам зайдет к нам в субботу узнать, что со мной. Я была в этом уверена. И постаралась как можно лучше прибрать нашу комнату. Подвязала себе волосы, как подвязывает их Анне, когда бывает дома. Получилось, правда, не так красиво – волосы у меня слишком длинные и густые. Увидев мою прическу, бабушка принялась стыдить меня, говоря, что я стала похожа на юродивую из ее родной деревни. Эта юродивая выходила на берег моря и дожидалась там пророка, который будто бы должен приплыть на белом корабле. Я дожидалась не пророка на белом корабле, а всего-навсего родного отца, но и мое ожидание оказалось таким же бесплодным и .печальным. Не оправдало надежд и .воскресенье. Анне почти насильно увела меня каток. Погода в этот день была неважная, и я скоро вернулась домой. Но дома никто меня не ждал.

Отец не пришел ни в понедельник, ни во вторник. В среду вечером я была словно в горячке. Когда стрелки часов дошли до половины седьмого – в это время я обычно отправлялась на урок – мне хотелось зубами вцепиться в косяк двери, чтобы не побежать к отцу. Хотя я страшно боялась потерять то, что так недавно обрела, но прежде всего нужна была ясность.

Я отчаянно надеялась, что в этот вечер отец, видя, что я уже во второй раз не являюсь, придет сам.

Бабушка, та непременно пришла бы, но отец не пришел. Я ждала его до двенадцати ночи, прислушиваясь в тишине к каждому шороху. Я вздрагивала при каждом приглушенном стуке

наружной двери, но постепенно все звуки умолкли, лишь беспокойно стучало мое сердце.

Бабушка заставила меня улечься в постель. Я взяла портрет матери и стала глядеть на него, чтобы не чувствовать себя такой одинокой. Бедная, бедная мама, как беззаботно и радостно смеялась она на портрете! У меня было такое чувство, будто мы с матерью снова потеряли отца.

Я знаю, капризничать не годится, и в будущем я еще не раз пойду к отцу, но все это не то. Только теперь я поняла, почему моя мама попросила бабушку дать то обещание. Да, любовь – это не такое дело, где достаточно одних слов, а тем более денег. Почему отец в наше первое свидание наговорил мне столько хороших слов? Зачем? А теперь, когда единственная дочь не была у него уже целую неделю, ему и горя мало, он и не думает проведать ее. К чему мне его деньги? Мы и без них обходились. Мне вовсе не нужно новое зимнее пальто. Я готова всю зиму проходить хоть в плаще, лишь бы знать, что я дорога своему отцу, что он беспокоится обо мне.

Мама, дорогая мама, как ты была права, когда взяла с бабушки то обещание!

Даже во сне я не переставала чувствовать себя несчастной. Утром у меня болела голова, в горле все пересохло. Мне было жарко. Бабушка бранилась:

– Вот возьму и брошу в печку твои коньки! Носишься как угорелая, пока не вспотеешь. Продует немножко – и готово, простудилась. А теперь еще новую моду завела – выбегать к вортам. Уж и не знаю, какого ты там счастья дожидаешься? Одевалась бы хоть как полагается.

Голос бабушки доносился до меня словно издали. Я ей не возразила ни словечком. К чему? Не стоит обращать внимания на бабушкино ворчание. Я ведь знаю, что она не со зла, а только потому, что у нее тоже сердце болит. Я бы сейчас и сама не прочь выместить на ком-нибудь досаду, но на ком?

Бабушка пододвинула к постели стул, поставила на него еду и отправилась на работу. Мне не хотелось есть и даже лень было запереть дверь. Все было так безразлично... За окном мела вьюга. В комнате было почти темно.

Я лежала в полусне. Потом заснула. Не знаю, долго ли я спала, но вдруг почувствовала сквозь сон, что мне лучше. Лоб перестал гореть, и дышать стало легче. Я открыла глаза. Отец сидел на краю постели, положив прохладную руку мне на лоб. Сначала мне показалось, будто это сон, но тут я услышала, как отец сказал:

– Я несколько раз справлялся о тебе в школе. Сегодня мне сказали, что тебя нет. Тебе плохо? Не хочешь ли чего-нибудь?

Чего мне еще хотеть? Я схватила его за руку. Прижалась к ней щекой и погладила ее. А он все повторял:

– Дочка! Доченька! – Глаза его при этом так странно заблестели, будто в них что-то попало или будто...

Впрочем, мужчины, тем более отцы, не плачут, им и сдерживаться не приходится.

Было хорошо, хорошо!..

Я вынула из-под подушки мамину фотографию. Показала ее отцу и чистосердечно рассказала о том, что я передумала за эти дни. Карточка пострадала от ночевки под подушкой. Отец взял ее и подошел с ней к окну. Потом вернул мне и сказал хрипловатым голосом:

– Я принесу тебе завтра новую. Надеюсь, она тебе понравится. А то, что ты мне сейчас рассказывала, это глупости, ты об этом не думай. Мы ведь переговорили уже обо всем в нашу первую встречу. Я думал, ты умнее и мне не придется повторять то, что я сказал.