Кадет
Шрифт:
Вообще, к нам с Линой относились настороженно. Эдакие навязанные сверху чужаки, не откисавшие вместе со всеми в бассейне с рекреационным гелем, не бегавшие в казарме по бабам – а ведь и на девчат там тоже имелся спрос; держащиеся рядом и одновременно врозь, шептавшиеся с монструозной Корнелией и явно по блату отхватившие капральские лычки. Кому понравятся такие выскочки?
Пехтура была готова поддержать своего, тем более что добить меня сейчас можно в полтычка. Здоровье в красном секторе, лицо разбито всмятку
Портрет жертвы избиения в полный рост. Наглядный ответ на вопрос, как выколотить жизнь из человека сотней не смертельных ударов. Глубоких ран нет, однако тело – в синюшный фарш, а требуха отбита.
Последовать, что ли, примеру Ильи и попросить Лину подарить быстрый респаун? Больно ведь – до невольных слез! Флегматичный имплант готов отключить нервы, но обещает легкую заторможенность, просадку в рефлексах и ватную мимику. Максимальное время медикаментозной блокады – восемь часов. Затем еще столько же – через физическое ограничение нервного столба. А вот дальше – сам. Терпи, казак, иначе светит тебе тяжелый передоз либо фатальный некроз тканей.
Самое грустное, что скорость регенерации организма почти совпадает с уровнем потери здоровья от агрессивности окружающей среды. Тик – туда, тик – обратно. Качели жизни…
Так что светить мне запухшим лицом пчеловода до следующей смерти – лечить у нас тупо нечем.
– Помочь? – Безбашенная Лина подкралась неслышно.
Девица на адреналиновом раше и в легком неадеквате. Ее самец выиграл ритуальную схватку за лидерство, а солидная доля моего гормонального возбуждения передалась по связывающему нас каналу.
В ее руке – покореженная труба, некогда бывшая частью аппаратной стойки. Сегмент вырванного с мясом крепления все еще сохранился на одном из концов.
Вокруг нас – нездоровая суета: народ вскрывает мох и вооружается. Кусками фарфоровых изоляторов, полосками рваного металла и прочим техногенным мусором, щедро разбросанным в нашей стартовой локации.
Я на секунду задумался, взвешивая предложение подруги. Холодная война возможна только при относительном паритете сторон. А я сейчас далеко не в форме…
Размышления прервал Илья.
– Не стоит, красавица… – Осторожно и медленно, чтобы не приняли за агрессию, он отвел в сторону стальную трубу.
Затем объяснил:
– Системное сообщение на респауне. Без штрафа – только три первые смерти. Затем начнут снимать баллы с УК, увеличивать таймер воскрешения и наказывать болью. Так что не торопись – держись за жизнь зубами. Нутром чую – это один из важнейших показателей на нашей учетке.
Я благодарно кивнул, затем протянул раскрытую ладонь.
– С воскрешением. Без обид?
Здоровяк внимательно посмотрел на меня, затем осторожно сжал
– Проехали. Если дурить не начнешь – я с тобой. Мне не власть нужна, а успех для группы, и отдавать рулевое весло интернет-задроту, наловчившемуся кампить ботов в шутерах – не дело…
Я улыбнулся:
– А с терминологией-то знаком… Бегал в свое время в «Контру»?
Илья лишь хмыкнул:
– Все мы родом из детства… Ну что, капрал, какие будут приказания?
Я обвел взглядом фронт предстоящих работ, оценил скромные людские ресурсы, бегло обменялся с Линой мыслеобразами. Затем кивнул сам себе – ну что ж, начнем сначала…
Повысив голос до командно-дрессировочного, разразился чередой приказов:
– Капрал Илья, твой ник нынче «Муромец», боевой позывной «Мур»!
Рядом кто-то сдавленно хрюкнул и спешно вывалился из толпы, пряча улыбку за спинами более сдержанных товарищей.
Проводив тяжелым взглядом белобрысый загривок весельчака, я продолжил:
– Принимай под свое начало пехотную секцию. Два десятка тяжей, четыре бот-мастера, звено технарей, оружейников и бесполезного пока что медбрата. Итого – тридцать два человека по списку.
Илья прищурился, внимательно смотря мне в глаза и просчитывая варианты. Я дал ему реальную власть и подтвердил звание командирской должностью. Что это – глупая самоуверенность, слабость с моей стороны, или юный капрал действительно настолько силен, что не опасается конкуренции?
Думай Муромец, думай. Один раз я тебя уже смог удивить. Какое-то время ты будешь наблюдать. Если я не налажаю, то со временем ты превратишься в мою правую руку. Силы в тебе много, только она далеко не всегда решает.
Для того чтобы это понять, нужно было, как я, в один печальный миг потерять все – здоровье, подвижность, девушку и будущее. Причем именно нежданчиком, без длительной моральной накачки в виде осторожно сообщенного врачами диагноза.
Просто очнуться однажды ночью на больничной койке, когда огрызки ног уже захоронены в номерной могиле с табличкой «хирургические отходы», а последнее, что ты помнишь, – это как рубишь лопаткой дерн на старом оплывшем бруствере окопа. Вот тогда, если умудришься сохранить рассудок, начнешь все больше включать голову и все меньше полагаться на первобытную силушку…
Пользуясь секундной паузой, вношу изменения в личные учетки и раздаю ограниченные права через командирскую панель виртинтер-фейса.
Капрал – это еще не офицер и даже не сержант. В местной табели о рангах это старший солдат, он же – рядовой первого класса, по-нашему – ефрейтор. Одна стыдливая сопля на погоне. Или как у меня на аватарке – одно колечко на шевроне. Соберешь полный олимпийский комплект из пяти колец – достигнешь вершины сержантской иерархии – мастер-сержант. У нас это – старшина.