Чтение онлайн

Р.М. присел на край ближайшего к двери топчана, Тамара осталась стоять. Врач перестал сверлить взглядом новичка, сказал «можете», и санитары, притушив сигареты в пепельнице на столе, подхватили мужчину под руки и повели к внутренней двери. Врач перевел взгляд на Тамару, и Р.М. мысленно перекрестился.

— Спит, — сказал врач. — Рано пришли. Вечером, после пяти. Будет обход, может быть, консилиум, а после пяти все станет ясно.

— Господи, — сказала Тамара, — до пяти я не выдержу. И так все ясно. Я хочу забрать Леночку. Если нужно, напишу любую расписку.

— После

пяти, — повторил врач и потянулся. — Ничего с ней тут не случится. Обследуем и выпишем, если здорова.

Тамара, побледнев, прислонилась к стене, проглотила таблетку, которую протянул ей врач, и медленно запила водой.

— Как вас зовут? — спросил Р.М.

— Жаловаться хотите? — усмехнулся врач.

— Почему жаловаться? Если я разговариваю с человеком, то хотел бы знать, как к нему обращаться. Меня зовут Роман Михайлович Петрашевский.

Врач впервые посмотрел на него внимательно. Р.М. не знал, чем отличается профессиональный взгляд психиатра от непрофессионального взгляда психа — врач смотрел внимательно, взгляд был усталым, вот и все.

— Юрий Рустамович, — сказал врач. — Уверяю вас, Роман Михайлович, все сделано правильно.

— Я не сомневаюсь, — быстро вставил Р.М.

— Сомневаетесь, — вздохнул врач. — Каждый второй думает, что в нашем заведении больных не больше трети. Остальные попали по ошибке или злому умыслу. Ну, женщина успокоится и будет ждать вечера или попытается поймать главного после обхода. С мужчинами сложнее…

— А что с мужчинами? — спросил Р.М., потому что врач неожиданно замолчал и погрузился в чтение бумаг.

— Они сразу пускаются в обобщения. Запущенность психиатрической службы, злоупотребления и все такое. Ну, есть. И я не уверен — может, и я злоупотребил. А что делать? Отпустить девушку домой? Так она ведь спит, а мать в истерике. Значит, невозможно. А потом будет обход, и что скажет главный, я не знаю. У него свои взгляды. Совершенно нормальных психически людей, как известно, вовсе нет. Вот так. И если уж получилось, попала девушка сюда, то лучше подержать, полечить, тем более, что она все равно у нас на учете. Успокоится, все лучше, чем…

— У вас успокоишься, — буркнул Р.М.

— Не скажите, вы же там не были…

— А позвонить отсюда можно? — спросил Р.М.

— Телефон только внутренний. У входа снаружи есть автомат.

Р.М. порылся в кошельке, нашел несколько двушек и десятикопеечных монет (двушек могло не хватить), Тамару оставлять одну не хотелось, но она казалась спокойной, сидела, прислонившись к стене и закрыв глаза.

Р.М. вышел на улицу. Телефон под пластмассовым козырьком с обломанным, будто обкусанным, краем, висел на стене у входа. Сначала Р.М. позвонил домой — там ничего не произошло. Дома у Родикова никто не отвечал, и Р.М. позвонил на службу. Голос у следователя был недовольным, может, Родиков вел допрос (так рано?) или обдумывал план облавы (почему он?), а тут фантаст с идиотской просьбой, ну просто беда.

— Роман Михайлович, — Родиков едва сдерживался, чтобы не вспылить. — Я понимаю, вам это

кажется важным и серьезным. Ну, посмотрите со стороны… Есть какие-то совпадения, да. Но все остальное, извините, мистика. Да и не могу я сделать то, что вы просите. Не в моей это компетенции. Я ведь не милиция.

Р.М. повесил трубку, достал из внутреннего кармана пиджака злосчастный список. Наиля Касимова, ей он безуспешно звонил ночью. На этот раз трубку сняли мгновенно. Чей-то мужской голос выдохнул:

— Да… Говорите, ну!

— Мне… — Р.М. помедлил. — Мне нужна Наиля, если можно.

— Нету, — отрезал голос.

— Что значит — нету? — не удержался Р.М.

— Послушайте, вы из милиции, да?

— Нет, я… знакомый.

— Знакомый? Нет у нее таких знакомых.

Короткие гудки. Не давая себе времени на раздумья, Р.М. набрал ноль-девять и спросил номер телефона Лианы Комберг. Пока ему везло — телефоны были у всех, могло ведь случиться и иначе. Не подходили долго, он уже собирался повесить трубку, когда услышал голос странного тембра, не поймешь — мужской или женский. Р.М. попросил Аллу — так звали дочь Лианы.

— Аллу? Да ну ее… С вечера дома нет. С вечера, представляете? Девушка, называется. Шляться они все могут, а вот… А вы кто?

Р.М. повесил трубку. Остались трое. У Изотовых телефона не оказалось

— везение кончилось. У Рады Катерли трубку не брали. У Минасовых к телефону подошел мужчина.

— Назовите, пожалуйста, себя, — потребовал он.

— Моя фамилия Петрашевский. Я старый знакомый вашей жены, хотел бы с ней поговорить.

— У меня нет жены, — отрезал мужчина.

— Простите… Я думал, что говорю с мужем Дины. Тогда ее дочь…

— У Дины нет мужа, — сообщил мужчина. — А дочь ее сука. Кого еще позвать?

— Они дома? — продолжал настаивать Р.М., надеясь, что хотя бы здесь услышит, наконец, хоть что-то вразумительное.

— Нет.

— А когда я смогу…

— Я и сам хотел бы знать, — сказал мужчина и бросил трубку.

Все. Никого из них дома нет. Их позвали на Брокен, и они пошли, потому что не могли иначе. Куда? Где их Брокен? Здесь? Хорошо, если здесь. Сейчас Лена — центр всего. Правда, она спит. Точно ли — спит? Слышат ли они друг друга во сне? Это ведь не телепатия. Законы явления еще совершенно непонятны. И есть ли какие-то особые законы? Вот сверхзадача, как утверждает методика, и к этой сверхзадаче он еще и не подступился.

Что делать? Брокенские ведьмы после шабаша возвращались в свои дома. Возвращались ли? Все легенды, и сейчас не до того, чтобы отделять зерна от плевел. Ну, выразился — зерна от плевел. Рехнулся — сам с собой заговорил стилем романов. Сейчас нужно думать коротко и четко. Главное — совершенно успокоиться. Все должно решиться в ближайшие минуты. Именно минуты, время часов кончилось.

Р.М. вернулся в приемное отделение и встретил раздраженный взгляд врача. Надоели мы ему с Тамарой, — подумал Р.М. А где она, однако? Врач был один.