Чтение онлайн

– Ну а автор-то хоть тебе известен?

– Как я уже сказал, мне остается только предполагать, - он подошел ближе и, заглянув в глаза, произнес, - насколько я помню историю, жил в средние века один человек, который попытался систематизировать знания о хранителях. До него, в большинстве своем, это просто передавалось от учителя к ученику, из уст в уста, так сказать. Он был одним из первых, кто начал излагать свои познания в этом вопросе на бумаге, систематизируя все легенды и учения о хранителях. Звали его Генри Ризли. Я склонен думать, что это его дневник. Либо, как минимум,

одного из его учеников.

– Судя по имени, он - англичанин, - предположила я.
– И как его дневник попал к твоим родителям?

– Это еще один вопрос, на который у меня нет ответа, - пожал он плечами и вернулся к своему прерванному занятию.

Стараясь не подать виду, что я была чрезвычайно заинтересована этой находкой, я предпочла продолжить начатое. Мое любопытство все на нервы изошло, скребясь у меня внутри, подначивая продолжить исследование загадочной книги, но я, игнорируя его, попыталась сосредоточиться на следующей коробке. И как только я ее открыла, то практически сразу позабыла о дневнике.

"О, фотоальбомы!"

Влад немедленно поднял голову и посмотрел на меня.

– А тут есть ты в детстве?
– злорадно ухмыляясь, поинтересовалась я.

– К моему несчастью, да, - ответил он, улыбаясь.
– Хочешь посмотреть?

– Ты еще спрашиваешь?! Конечно, хочу, - немедленно отозвалась я и схватила один, самый большой, лежащий сверху.
– Этот?

– Кажется, в этом тоже есть, - улыбаясь, заметил он и что-то промелькнуло в его взгляде.

"Неужели смущение?! Отольются кошке мышкины слезы. Хоть так смогу оценить твои кудряшки."

– У меня не было кудряшек, - ответил он, закатывая глаза.

– А это мы сейчас проверим, - победоносно отозвалась я и уселась в мягкое кресло у стола. Сероглазый без особого усилия приподнял меня на руки и усадил себе на колени. Я даже пискнуть не успела. Он в ответ лишь невинно посмотрел мне в глаза и произнес:

– Тебе же нужны будут пояснения.

В ответ я покачала головой и открыла альбом. При взгляде на первую же фотографию у меня перехватило дыхание. На ней была та же молодая пара, что на фотографии, стоящей в гостиной, только выглядели они здесь немного моложе. Но что меня больше всего потрясло, так это само фото. Родители Влада были облачены в наряды начала двадцатого века, и если бы не качество самой фотографии и не подпись в углу, я бы решила что это просто костюмированная инсценировка.

"1905 год?"

Перевернув страницу, я обнаружила еще серию таких же фотографий. Сомнений в том, что это именно те же люди, что и на фото в гостиной, у меня не осталось. Влад был почти точной копией своего отца. Подняв глаза, я натолкнулась на сероглазый взгляд, судя по всему, внимательно наблюдавший за всей гаммой эмоций на моем, в данный момент перепуганном, лице.

– Это все настоящее?
– только и смогла спросить я.

– Да, - просто ответил он, по-прежнему не спуская с меня взгляда.

– И когда ты хотел мне об этом рассказать?
– как бы невзначай, поинтересовалась я.

– Видимо, прямо сейчас, - невинно отозвался он.

– Так сколько тебе на самом деле лет?

– Столько, сколько

я и говорил ранее - двадцать девять.

– А твоим родителям?

– На этой фотографии им около двадцати пяти, - я, опустив взгляд, посмотрела на дату - 14 августа 1909 года.

Если бы в этот момент его руки не обнимали меня, я бы уже давно потеряла равновесие и упала.

– Ты у нас получается бессмертный, - как всегда не вовремя, проснулся мой сарказм.

– О, нет. Мне до этого далеко, - как ни в чем не бывало, ухмылялся он.
– Мы, конечно, живем гораздо дольше простых людей, но далеко не бессмертны.

– И сколько же вы живете?
– не удержалась и спросила я.

– Если не вмешивается провидение, то, в среднем, лет триста.

Я непроизвольно раскрыла рот, и Влад мягко взяв меня за подбородок, закрыл его.

– Извини, - смутившись, произнесла я.
– Наверное, это очень больно.

– Больно?
– изумился он.

– Я не так выразилась, - пытаясь сформулировать свою мысль, я лихорадочно подыскивала нужные слова.
– Просто для меня бессмертие, как и долгая жизнь, всегда представлялись в некотором роде проклятьем. Больно наблюдать, как уходят из жизни те, кого ты любишь, а ты продолжаешь жить.

– Если смотреть с этой точки зрения, то ты, наверное, права, - согласился он.
– Но ведь у нас у всех достаточно продолжительная жизнь. Потому мы редко намного переживаем своего родного человека.

– Неужели у вас нет смешанных браков, - он нахмурился, а я продолжила.
– Ну, между человеком и хранителем.

– Нет, все браки одобряет совет.

– Все?
– шокировано спросила я.
– У вас прямо тоталитарная система, как я погляжу.

– Положение обязывает, - просто ответил он.
– Это сложно. После их согласия, как правило, следует посвящение в хранители, и далее - "жили они долго и счастливо".

– И что, простой смертный, становясь одним из вас, получает в виде бонуса дополнительную сотню-другую лет?

– Да, - просто ответил он. У меня против моей воли загорелись глаза.

– А все ваши способности тоже прилагаются к основному пакету?

– Думаю, да, - вновь отозвался он.

"Это меняет дело."

– Тебе так хочется читать мысли других?
– удивился он.
– Поверь мне, это забавно только поначалу. Порой, это очень утомляет.

"Что-то по отношению к себе я такого не заметила",- ухмыльнулась я.

– Ну, тебя я могу слушать часами, - отозвался он.
– И судя по блеску твоих глаз, могу предположить, что тебя это очень заинтересовало, - я смутилась.
– Могу добавить, что, помимо основных, у каждого хранителя, как правило, есть еще своя индивидуальная способность. Как награда за все неудобства, связанные со своими обязанностями, - улыбнулся он.
– Алек, к примеру, умеет глушить мысли и чувства других людей, а порой даже хранителей, и замещать их своими собственными. Не советую попадаться ему на глаза, когда он в плохом настроении, - улыбался он. Я похолодела и не ответила на его улыбку.
– Все не так страшно, как кажется. Он не использует это направо и налево. Только при необходимости.