К.С.В...
Шрифт:
Я прикрыла глаза, чувствуя вновь, как от его слов во мне просыпается дикий зверь.
– Причем тут она? Не хотел бы, не целовал. ОН виноват в том, что произошло! Ему плевать на всех кроме себя. Вот пусть и живет дальше, как считает нужным! А с меня хватит.
Сердце снова заныло и я, чтобы снять приступ боли, со всей силы впилась ногтями в руку. В этот момент дверь открылась, и в купе ввалился пожилой мужчина с парой объемных сумок, которые он немедленно начал запихивать под полку. За его спиной я увидела лицо женщины схожей с ним если не лицом, то фигурой и возрастом определенно. Гошка тут же
"Что так плохо?", - не удержалась я.
Он закатил глаза и незаметно провел рукой по горлу, состроив моську. Я непроизвольно улыбнулась.
Через какое время поезд тронулся. Гошка залез на свою верхнюю полку, а я же отвернувшись к стенке, попыталась заснуть. Из-за наличия лишних ушей прерванный разговор так и не возобновился, к моему вящему удовлетворению, а на общие темы говорить не хотелось. Я лежала и слушала мерный стук колес. С каждым километром, разделяющий меня с моим демоном, я старалась поверить, что мне становится легче. Легче дышать, легче переносить свою боль, легче жить дальше. Но я понимала, что это самообман. Боль не уходила. Даже сон лишил меня своего покровительства, не желая даровать мне хоть краткое, но забвение.
Соседи по купе давно уже похрапывали, и я искренне надеялась, что их примеру последовал и лучший друг. Я тихо встала и на цыпочках выскользнула в коридор.
В тамбуре было приоткрыто окно, совсем щелочка, но этого хватило, чтобы превратить небольшое помещение в настоящий холодильник. Я подошла к окну и, прижавшись к нему ладонями и лбом, попыталась взять контроль над своим телом, и загнать боль в какой-нибудь темный, мало изученный уголок своей души. Получалось плохо. Прикрыв глаза, я вновь и вновь видела Влада с ней.
– Том, - мягкое касание руки к плечу.
– Мне просто не спится, а ты иди, - не отрывая головы от стекла произнесла я.
– Может, поговорим?
– осторожно произнес он.
– О чем?
– вяло поинтересовалась я.
– Том, так нельзя. Ты же никогда не бегала от проблем, а сейчас...
– А сейчас мне плохо.
– Так сделай так, чтобы вновь стало хорошо, - в голосе лучшего друга прозвучала страсть.
Я с интересом глянула на него.
– Черт, я знаю, что потом все равно пожалею об этом, но ты была счастлива. Я же видел, но..., - он замешкался, - но просто не хотел верить. Сегодня утром, когда я увидел тебя с потухшим взглядом, я отчетливо понял что... что, потерял тебя, - он замолчал на мгновение, вздохнул и, резко вскинув голову, добавил.
– Не смей все ломать только из чистого упрямства.
– От тебя я ожидала услышать подобное меньше всего, - напряженно произнесла я.
– Я думала, ты обрадуешься.
– Чему? Тому, что тебе плохо?! Ты слишком плохо меня знаешь.
– Ты же так хотел этого, - я начинала сердиться.
– Этого я не хотел, - парировал он.
– Я всего лишь надеялся быть рядом, если... если бы что-нибудь... произошло.
– Ты хотя бы отдаешь себе отчет в том, насколько глупо это звучит?
– Я не могу иначе, - печально произнес он и отвел взгляд.
– Это сильнее меня.
– Вот поэтому я и не могу понять тебя, - рассердилась я.
– Все в жизни поддается изменению. Все! Даже их дурацкий мир это доказывает, а не опровергает вопреки их изнанке. Да же
– Выбор? И что же ты хочешь выбрать взамен того, что имеешь сейчас?
– поинтересовался он.
Я задумалась. Мне было настолько плохо, что единственной надеждой оставалась возможность, что разорвать связь все же реально. Но что делать после этого я не знала, точнее не думала. Любовь такая, какой мне удалось познать ее, слишком сильна для меня, слишком болезненная, слишком обжигающа и разрушительна. Я же хотела спокойствия и доверия, то есть того, чего мне никогда не получить рядом с Владом. Но ведь именно эти два качества всегда в избытке были в наших с Гошкой отношениях друг к другу. Может это и была любовь, просто я называла ее другими словами?
Я сделала шаг по направлению к нему и Гошка попятился. В его взгляде проскользнуло беспокойство.
"Вот сейчас и проверим, что это было", - подумала я и сделала еще один небольшой шаг вперед. Гошка уперся спиной в стену. Какие все же у нас в поездах маленькие тамбуры.
– Что ты задумала?
– в голосе прозвучала легкая паника.
"Тебе понравится", - ухмыльнулась я.
– "Ты же так давно этого хотел".
– Тома, нет...
"Поздно."
Я схватила руками его футболку, притягивая к себе, и прижалась губами к его губам. Он вздрогнул и тут же обхватил мое лицо своими ладонями. Нежность, с которой он целовал меня, невозможно описать словами. Мягко и аккуратно, как будто я фарфоровая статуэтка. В каждом движении его губ было спокойствие и умиротворение. Это было прекрасно и... болезненно одновременно. В нем не было и капли того адреналина, страсти, огня, эйфории, чувства полета, недостатка кислорода и желания, заставляющее терять голову и вновь и вновь пить яд с любимых губ. В нем было все, чего хотел мой разум, но не было даже тени того, что требовало мое сердце.
Я вырвалась из его рук и выбежала за дверь. В прокуренном, шумном тамбуре, я сжалась в комочек в самом его углу и, прижавшись головой к холодной металлической поверхности стены, заплакала.
– Тома, прости, - меня коснулась его рука.
– За что?
– всхлипнула я.
– Я должен был тебя остановить, - сколько боли в голосе.
– Я стерва?
– подняла я голову с коленей и глянула в его темные глаза.
– Нет, - слегка улыбнулся он.
– Сейчас ты больше похожа на банши. Только не кричи, ладно?!
– Шутишь?
– Конечно, - уже шире улыбнулся он.
– Идем спать, нам и так вставать рано утром. Если хочешь, поговорим обо всем завтра. Хорошо?
– Ты не сердишься?
– удивилась я.
– На тебя - никогда!
– он взял меня за руку и помог встать на ноги.
– Иди спать, тебе это сейчас нужно, как никогда.
Я еще раз посмотрела в глаза лучшего друга (я еще надеялась на это) и, получив в ответ лишь легкую улыбку, отправилась исполнять его просьбу. Надеюсь, меня все же ждало темное забвение без сновидений, потому как все кошмары из страны грез, кажется, переселились в мою реальность.