Чтение онлайн

– А я буду комментировать, - замерла за нашими головами Анюта.
– Сто лет его не видела, - воскликнула она, едва моих коленей коснулся огромный альбом в кожаном переплете.

Алек постарался встать, но я его удержала.

– Ну, уж нет. Ты так просто не сбежишь от карающего меча правосудия, - и он обреченно откинулся на спинку дивана.

– Маська, как ты прожила два с половиной года в замкнутом помещении с этим монстром - ума не приложу, - простонал он, а Машка рассмеялась.

– Ты знаешь, я, как правило, находилась по одну сторону баррикад от нее, потому - превосходно.

"Сам поражаюсь!", - присоединился к Ане Влад и прижался к моей голове своим виском.

"Чему?" - немедленно

отреагировала я.

"Дядя спрашивает, как мне удалось женить тебя на себе. Ты же дикая кошка! Не поверишь, но вывести Алека из спокойно-флегматического состояния, в котором он находится большую часть своей жизни, очень сложно."

Я взглянула на его дядю, в данный момент сидящего в кресле у камина, стоящего рядом с тем что покинул Влад и обнимающим за талию свою жену, присевшую на подлокотник его кресла. Они оба смотрели на нашу сгрудившуюся над альбомом компанию и я уловила в их взглядах какую-то тихую нежность и счастье. Я чувствовала, как тепло и умиротворенность разливаются жидким медом в ледяной мороз по моим жилам. Как давно я не чувствовала подобного. Каждый их взгляд, жест говорил о любви и доверии друг к другу. Чтобы не случилось там, чтобы не свершал каждый из них в качестве представителя мрачной и таинственной расы хранителей, здесь был их замкнутый, уютный мир. Неужели и я могу быть причастна к этому? Неужели и я смогу стать частью их семьи, их дома, их крови. Или уже стала? Может это именно то, что нужно моему демону, чтобы он перестал манипулировать мною и стал хоть немного больше, но доверять?

– Томка, ты заснула?
– подала голос Анюта.
– Открывай давай!

– Ах, да сейчас, - очнулась я от наваждения и открыла альбом.
– О, Великие Магистры! Алек, тебе придется стереть мне память!

Я отрывалась по полной, комментируя каждую фотографию с пухлолицым, светловолосым малышом. Машка счастливо улыбалась, но судя по глубине ее взгляда, думала она вовсе не о прошлом Алека, а о своем будущем. К концу альбома, Алек уже что-то нашептывал ей на ухо, а Влад задумчиво перебирал пряди моих волос. На те пару раз, что я пыталась его мысленно окликнуть, он никак не среагировал, то есть скорее всего он тоже думал о чем-то своем, вновь отгородившись ото всех. Но судя по чувству тепла и спокойствию все еще укутывающему меня, это были скорее его мечты. Меня поддерживала только Аня, от души сдабривая пояснениями все заинтересовавшие меня фото.

Открыв последнюю страницу, и взглянув, на просто вложенную, против всех остальных тщательно закрепленных на своих местах, фотографию я почувствовала, как сердце пропустило один удар и до меня тут же донесся всплеск боли. Не моей боли.

Неуловимо, окружающая обстановка ту же изменилась. Алек глянул на Влада, впрочем, так же как и его дядя с тетей. Я почувствовала, как он выпрямился у меня за спиной и быстрым шагом вышел из комнаты. Маша оторвав голову от плеча Алека, вопросительно посмотрела на меня, а я же растерянно еще раз глянула на фото и прижала руку к груди, где как раскаленная игла в сердце сидела его боль.

– Он сжег все фотографии с ним, - прорезал гнетущую тишину голос дяди Влада.
– Или вырезал. Я не смог. Это единственная уцелевшая, где еще вся семья вместе. Томочка, иди к нему. Нас он все равно уже не слушает.

– Ребята, идемте за стол, - добавила Лиика.
– У меня скоро уже мясо будет готово.

Все молча поднялись на ноги и вышли из комнаты вслед за Милославом. Я смотрела им вслед, не зная, что мне делать, куда идти и главное, что сказать своему демону.

– Он на балконе, - напоследок сказала Лиика.
– Вторая дверь направо.

Последовав ее совету я толкнула названную дверь и прошла через кабинет хозяина квартиры, но уделила его интерьеру лишь малую толику внимания, необходимую лишь для того, чтобы отыскать среди

его обстановки дверь на балкон, за которой темнела напряженная спина Влада уже слегка припорошенная снегом. Глубоко вздохнув, я потянула ее на себя. Он даже не обернулся.

– Ладь, - поежилась я от пронизывающего ветра, немедленно пробравшегося своими ледяными пальцами мне под свитер.
– Мы можем поговорить?

– Иди сюда, - слегка обернулся он ко мне и, прижав мою спину к своей груди, показал мне на улицу, где проносились автомобили, и спешили укрыться от непогоды случайные прохожие. Снег валил крупными хлопьями, скрывая большую часть строений на той стороне улицы и канала за своей белой завесой. Лишь фонари лучились желтоватыми солнцами, создавая видимость уюта и сказки в продрогшем, слякотном уголке огромного города.

– Правда красиво?
– спросил он меня, и я лишь кивнула. Меня по-прежнему била дрожь и я все еще чувствовала его боль. Она притупилась, но все же, не ушла совсем.
– Я хочу, чтобы на тебе было такое же белоснежное платье с самой пышной, какую только сможем найти юбкой. А в волосы мы заплетем тебе живые цветы. Я возьму тебя на руки и буду носить весь день, как большую, невесомую снежинку. А после, глубокой ночью я буду прядь за прядью распускать твою прическу и чуть подвядшие, но все еще прекрасные цветы будут ложиться на твою обнаженную кожу. После чего, я губами буду снимать с тебя каждый лепесток, каждую тычинку, понимая, что в тот момент ты будешь моей всецело.

Теперь мне стало жарко.

– Ладь, - все же робко, чуть охрипшим голосом произнесла я.
– Ты...

– Все в порядке, любимая. Думай о том, что нас ждет впереди. Оставь прошлое позади. Оно того не стоит.

– Но, Ладь, я чувствую - тебе все еще больно. Ты не простил его и не простишь. Бегство - это не выход.

– Я не бегу.

– Нет бежишь. Даже твои родные это видят.

– Идем, нас ждут, - прохладно произнес он, явно не желая продолжать разговор.

– Ладь...

– Нет, - его голос дрогнул и чуть тише добавил, - прости.

От отчаяния я прикусила губу.

– Хочешь мне помочь, - я с надеждой попыталась заглянуть ему в лицо, - просто будь рядом и все. Больше ничего.

– Я то, рядом, но вот ты все время удаляешься и при любой удобной для тебя возможности, сбегаешь в свою нору. Я принимаю тебя таким, какой ты есть, почему ты не можешь принять меня?

– Нет не принимаешь, в этом то и проблема, - печально заметил он.
– Ты не можешь смириться с тем, что я таков как есть. Ты все время ждешь подвоха с моей стороны, все еще не веришь, в то, что я действительно люблю тебя. Хотя мне казалось, что я доказал это всеми доступными мне способами. Ты не можешь смириться, даже с тем, что ты такая же как мы. Да, в нас живет часть убийц, но без крови жертв, все равно не обходился ни один период мировой истории и такова уж судьба, что именно нам суждено было стать палачами. Смерть, реальная смерть для тебя все еще лишь что-то невозможное, то что с тобой и в твоем мире не случается никогда. Но к несчастью, она наша если не постоянная спутница, то, по меньшей мере, частая гостья. Ты не смола принять ее как часть этой жизни, потому видимо и не смогла принять меня как часть ее.

Он говорил запальчиво и слова буквально водопадом изливались из него. Я вслушивалась в каждое его слово и осознавала, что, наверное, он прав и меня волной накрыло чувство стыда и недовольства собой. Но последняя фраза меня насторожила.

– Подожди-ка, что значит - "не смогла принять ее как часть этой жизни"? Когда это "я не смогла"?

Я тут же почувствовала, как напряглись его руки, все еще обхватывающие меня за плечи.

– Владь, поясни, - мне совершенно не понравилась его реакция, и я попыталась высвободиться и заглянуть ему в лицо.
– Что значит, не смогла?