Чтение онлайн

Маме было предложено пока сделать инъекцию успокоительного и «оставить как есть». Так она и согласилась, как же! Снова и даже ещё больше она начала паниковать. Ведь она осознавала, что могла меня потерять. На протяжении уже двух часов я не дышал, воды-то отошли. В общем, меня нужно было срочно доставать.

Каким-то образом удалось вернуть хирурга из дома, однако «Мерфи» продолжал бушевать. Маму едва не уронили с операционного стола, оказывается, он был давно сломан, о чём её, конечно же, «забыли» предупредить.

Затем

медики «ошиблись», принесли не ту группу крови, вместо первой – третью. Кому-то надо пояснять, что эта ошибка могла быть фатальной и для мамы, и для будущего меня?

Но, как бы то ни было, маму погрузили в общий наркоз. Я родился в 3 часа ночи. Пришедший утром зав. отделением, осмотрев меня, зашёл к маме в палату:

– Здравствуйте, милочка! Как ваше состояние?

– Да что я? Как там мой ребёнок? – тихо спросила мама, лишь недавно отошедшая от наркоза.

– Ну, что могу сказать. Срок семь месяцев, так что тут всё весьма сложно.

– Но, доктор, по моим подсчётам, рождение произошло всего на две недели раньше срока.

– Извините, дорогая, но врачам виднее. В том числе и то, что младенец, к сожалению, очень слабый и не факт, что выживет.

– Ох! – схватилась за сердце мама. – Как же так?

– Держите себя в руках. Будем надеяться на лучшее. Но в вашей ситуации лучше быть готовой ко всему. Отец ребёнка пришёл?

– Нет, он на службе. Ещё не знает, наверное.

– А кто-то из родных?

– Да, моя мама.

Зав. отделением вышел к моей бабушке и поведал ей, что и дочь, и внук её в тяжёлом состоянии. Посоветовал держаться и ушёл в кабинет.

А как держаться, когда дело происходит в пятницу, впереди – выходные. А значит, в роддоме будет минимальное количество дежурного медперсонала. Сказать, что у мамы была дикая паника, это не сказать ничего. Бабушка переживает дома. А папа ещё ничего не знает…

Утром понедельника к маме зашла женщина в медицинском халате.

– Доброе утро, Наташенька!

– Здравствуйте, доктор!

– Я ваш лечащий врач, меня зовут Татьяна Ивановна.

– Скажите, пожалуйста, как там мой ребёнок?

– Не переживайте, вам нельзя нервничать, молоко пропадёт, – улыбнулась доктор.

– Да как же тут не переживать, когда такое сказали.

– Какое? Конечно, показатели рост 49 см, вес 2450 гр. – это на грани выживаемости, но ребёночек лежит на грелке, ему не холодно. И уже начал кушать.

– Ох, спасибо вам большое, Татьяна Ивановна! А когда я смогу его увидеть?

– Скоро. Пока отдыхайте, набирайтесь сил. Они молодой маме ой как нужны. А жизни сыночка уже ничего не угрожает.

…Как ослабленного семимесячного новорожденного меня с мамой выписали только через две недели. Понятно, что за такой срок папа успел вернуться домой, узнать о рождении первенца и отпроситься с работы, чтобы вместе

с бабушкой забрать нас.

С того дня мама втайне от всех записывала, как я развивался и рос, показатели роста и веса. Лишь сейчас, в процессе работы над книгой, я впервые их увидел. Вижу, что «Мерфи» не уставал в своих попытках сделать мою только начавшуюся жизнь как можно более короткой или хотя бы наполненной препятствиями.

В месячном возрасте мне ошибочно выписали неподходящие лекарства. Из-за чего пошёл я гораздо позже срока. Да и в целом, ноги были очень слабые, чтоб ходить. До трех лет меня возили на детской коляске, так как ноги быстро уставали!

Родители прикладывали все усилия, чтобы справиться с этой напастью, часами и по нескольку раз в день делали мне массаж в ванне с тёплой водой. Врачи уже сказали, что я не буду ходить, но папа с мамой не сдавались. Поэтому те же самые доктора были весьма удивлены, когда я пришёл на очередной приём своими ногами!

Но ещё долгое время у меня всё так же сильно и быстро уставали ноги. Лишь много позже я восстановился полностью. И сейчас понимаю, как много сделали мои родители только в этом плане. А ведь это далеко не всё.

Ни для кого не секрет, насколько тяжёлыми оказались «лихие 90-е». Даже в тюрьме перестали выплачивать зарплату, и отец перешёл на службу в милицию. Хотя и там было совсем не просто. Тоже «денежное содержание» давали с задержками, а чаще продуктами, талонами на водку. Милиционерам!

О детском питании можно и не вспоминать. Советские молочные кухни приказали долго жить. В магазинах смесей было мало или они были дорогими. Так что папа обменивал на смеси те самые водочные талоны. Большинство людей тогда просто выживали!

Накануне четвёртого дня рождения я впервые поехал в другой город. Это был Новосибирск. Слабо помнится всё, кроме того, что меня фотографировали у статуи динозавра. Кстати, в этом году я был по делам в Новосибе и специально снялся у той же скульптуры. Разница между снимками – четверть века

Да плюс в Чечне уже шла 1-я война, и сотрудников омской милиции тоже отправляли в боевые командировки. Кроме тех, у кого были маленькие дети. Такие милиционеры ехали строго по желанию. Папа засобирался было, но, совершенно естественно, что мама сказала: «Только через мой труп!».

Позже выяснилось, что та группа, в которой должен был ехать отец, попала под обстрел боевиков и едва ли не все бойцы погибли… Получается, мама и, косвенно, я не допустили папиной смерти. Хотя он сильно корил себя за то, что не поехал…