Извне
Шрифт:
– Дервиш уже там, – махнул рукой Козак. – Ингмар, и ты, Бублик – со мной. Остальные занять оборону. Вертите черепами во все стороны, а то…
Аэродинамический обтекатель носовой части, отлитый из особого термостойкого сплава, был помят, но не настолько, чтобы пострадал укрытый за ним броневой колпак, да и вообще, подойдя ближе, Борис понял, что повреждения не так значительны, как показалось ему вначале. Силовая капсула командного отсека, очевидно, не пострадала вообще. Собственно, удар о мокрый грунт и не мог разрушить ее сложную ячеистую структуру, так как проектировалась она в расчете на куда более мощные воздействия. При желании корабль даже можно было бы отремонтировать –
Наружный люк шлюза был распахнут.
– Отказ базовой энергосистемы, – констатировал Хеннен. – Вываливали дверь вручную, а обратно закрыть уже не смогли. Или не захотели.
Козак молча кивнул и, взобравшись по хлипкой на вид аварийной лесенке, первым вошел в темное нутро чужого звездолета.
– Дервиш? – позвал он в темноту. – Вы здесь?
Где-то впереди зашуршало и Козак услышал далекий глухой голос своего проводника:
– Сдвиньте внутреннюю дверь. Здесь есть энергия – видимо, аварийный контур жизнеобеспечения.
Из-за спину Бориса выдвинулся Хеннен и, немного повозившись во тьме, отодвинул в сторону толстую внутреннюю дверь шлюза. Из овального проема в человеческий рост полился серый неживой свет.
– Идите, я ее держу, – сказал инженер, – тут у нее торсион аварийного закрытия. Давай, Бублик: я последний.
Козак кое-как протиснулся мимо него и оказался в низком коридоре со сводчатым потолком, на котором слабо светились редкие плафоны. Пригнувшись – массин-ру были довольно миниатюрны по сравнению с человеком, – он увидел на полу засохшие бурые пятна. Кровь?
– Где вы, черт побери? – раздраженно поинтересовался Борис, двигаясь по коридору. Никаких дверей или люков поблизости не наблюдалось, а с устройством этого типа корабля Козак был знаком лишь понаслышке.
Слева от него неожиданно отодвинулась какая-то заслонка, и в дыру просунулась растрепанная голова.
– Лезьте. Это ходовой отсек. По-моему, все они были именно здесь.
Согнувшись в три погибели, Борис пролез в круглый лаз, оклеенный мягким белым материалом. Здесь вполне можно было выпрямиться в полный рост, что он тотчас же и сделал. Ходовой отсек представлял собой прямоугольное помещение с конусовидным потолком, до предела забитое различной аппаратурой. Здесь могли поместиться не более четырех-пяти человек. Перед полукруглым главным пультом Козак с удивлением заметил три человеческих кресла, казавшихся в этой обстановке нелепо-массивными, словно в подземном жилище гномов. Четвертое кресло, точнее, стульчик, прикрученный к непонятного назначения боковой аппаратной стойке, было свернуто набок, а светлый пластик панели с сотнями крохотных индикаторов – густо забрызган кровью.
– Не больше трех суток назад, – отрывисто сообщил Дервиш и пояснил: – Это если судить по состоянию мха после недавнего дождя. В экипаже минимум один тяжелораненый… Сколько их всего – судить трудно, похоже, четверо. Никаких личных вещей и документов и в жилом отсеке нет, я уже проверил. Как это объяснить – черт его знает…
– Почему они рухнули?
– Да потому, что на подходе, уже в атмосфере, у них отказали все процессорные системы. Повезло еще, что пожара не было. Они тянули на ручном управлении – видимо, цепи управления двигателем «сыпались» последовательно одна за другой, а дубляж там многократный, как вы понимаете, но в конце концов все-таки они грохнулись. Здесь не работает ничего, только аварийный
– Проклятье… вы думаете, ребята летели к Храму?
– А куда еще? Как видите, я был прав, там целый фестиваль начинается. Причем, если я хоть что-то понимаю в жизни, хозяева этого разведчика спешили, как на пожар, потому и пошли на такой риск – хотели сесть как можно ближе. Да вот не судьба им!
– Как вы думаете, сколько времени им потребовалось, чтобы дойти до?..
– До водопада? – прищурился Дервиш. – У них раненый, так что сказать трудно. Но если они его бросили – а скорее всего так оно и случилось, слишком тут высоки ставки, – ребята уже там.
Борис раздраженно поджал губы. Он не очень-то верил Дервишу, когда тот заявлял, что помимо Тибальда в районе Храма обязательно должны появиться и другие персонажи, но потерпевший катастрофу звездолет, который явно шел туда же, куда и они, убедил его. Ситуация стремительно приобретала очень тухлый аромат. В какой-то момент в голове у полковника промелькнула мысль: к черту, тут дело слишком серьезное, нужно возвращаться обратно и срочно вызывать соответствующих специалистов из местной контрразведки, но «срочно» не получалось никак, потому что самолет придет за ними на ту же поляну только через десять дней – и, если никого там не найдет, оставит одноразовый маяк, включив который они смогут вызвать помощь. Десять дней, а до ближайшего жилья – ой, сколько! Развернуться сейчас по сути означает изменить присяге. Да и за брата его по головке тоже не погладят: не было еще ситуаций, когда бы он, Козак из Эттеро, оказывался с мокрой задницей, потому и послали на поиски именно его, а не кого другого.
«И сколько их там будет? – мрачно думал он, глядя на сорванные с места панели центрального пульта и торчащие из разломов пучки тонюсеньких волноводов вперемешку с лентами электропроводки. – Нас семеро, причем что из себя представляет этот хренов старый дезлендер – не поймешь, я тоже тот еще вояка, а уж эти, бандота несчастная… пронеси, господи, раба многогрешного!»
– Идемте прочь из этого чертова гроба, – распорядился он. – Надо ехать дальше. Мне очень не хочется оказаться на месте представления прямо к занавесу. Что бы там ни было! Да!
Хеннен посмотрел на него с некоторым удивлением, и первый нырнул в тесный лаз. Жаков-Бублик остался совершенно невозмутим, так, будто он только и делал, что развлекался стрельбой по знаменитым пиратам, невесть зачем слетевшимся поглазеть на загадочный древний артефакт.
– Вам не следует накручивать себя сверх меры, – тихо сказал Дервиш, когда они заняли свои прежние места в кабине «Скарабея». – Я выведу группу на место таким путем, который вряд ли известен нашим фигурантам. Остальное будет зависеть от вашего хладнокровия и навыков разведчика.
– Я паршивый «полевик», – сквозь зубы признался Козак. – Я много лет сижу на анализе, и вообще… стрелять я, пожалуй, не разучился, да и с управлением любого корабля пока еще вполне справлюсь. Но вот заставьте меня совершить хоть недолгий марш с полным снаряжением – и все, будете иметь очумевшую мумию, не способную шевелиться.
– И тем не менее вы идете вперед, – заметил Дервиш. – Знаете, полковник, не очень много людей вызывали у меня искреннее уважение. Вы ведь прекрасно отдаете себе отчет, чем мы рискуем. Я, допустим, в меньшей степени, потому что имею некоторое представление о том, чего можно ждать от Храма, а вы… и все же вы не отступаете.