Чтение онлайн

Мы, прокуроры и следователи, стоим на страже интересов граждан, самой законности… Могла бы и промолчать, есть прокурор, он за все отвечает, и он все равно решил по-своему… Да, к сожалению, решил…»

Конечно, Заиграев сунул ей безнадежное дело в отместку, это ясно. Пусть, мол, повозится с ним стервозная баба, поищет ветра в поле, поучится держать свой язычок за зубами. Почти год прошел с момента убийства милиционеров, полгода после нападения на инкассаторов. Зацепки у оперативников появились, да: фоторобот преступника, масса свидетелей. И все же.

В принципе, она могла бы отказаться. В самом деле, сейф

забит множеством других папок — те же убийства, уголовные дела возбуждены, следствие по ним идет. Может, сходить к прокурору и все объяснить…

Докурив очередную сигарету и несколько успокоившись, Эмма Александровна полистала папку, принесенную из кабинета Заиграева, поразмышляла над ней. Убийство это надо раскрывать, преступника необходимо найти во что бы то ни стало. Это затрагивает честь мундира всего корпуса сотрудников правоохранительных органов. И этого требует общественное мнение. Вдов милиционеров и инкассатора Королева, раненых у магазина не волнуют взаимоотношения заместителя областного прокурора и следователя по особо важным делам, их всех интересует результат работы, в том числе и ее, Крайко, которой поручено возглавить следственно-оперативную группу по розыску бандитов Это ее профессиональный, служебный долг. Она за это получает зарплату. Убийцы, конечно же, не должны безнаказанно разгуливать по городу и безнаказанно совершать одно преступление за другим.

Написав постановление о передаче дела в ее собственное производство, Эмма Александровна вновь сходила к Заиграеву, подписала документ, а потом позвала Костенкина. Молча положила перед ним отпечатанные на машинке страницы, ждала терпеливо, пока коллега ознакомится с написанным.

Костенкин поднял на нее глаза.

— Не могли отказаться от дела, Эмма Александровна? Дохлое же. Занимался, знаю. У оперативников — ничего. Понимаете?

— Ну… теперь кое-что есть, Валентин, ты не прав. — Крайко была гораздо старше Костенкина, являлась одним из опытнейших и старейших работников прокуратуры и имела право говорить «ты» людям моложе себя, не так давно пришедшим на работу в их «храм законности». — А отказаться… Да, могла. Но… Теперь уже не могу.

Будем помогать оперативникам, Валентин.

— Ну что ж, — Костенкин вздохнул. — Значит, будем. А как с остальными моими делами, Эмма Александровна?

— Я поговорю с Заиграевым, если надо, к прокурору схожу. Видимо, часть дел мы все же попросим передать другим следователям. А этим, — она скосила глаза на серую, с белой наклейкой папку, — займемся вплотную. Найти этих мерзавцев — наш первейший долг, Валентин.

— Да кто возражает? — Костенкин пожал плечами, улыбнулся, в рыжеватой его пышной бороде блеснули ровные белые зубы.

Костенкин ушел, а Крайко сняла трубку, позвонила в УВД Сидорчуку. Спросила, может ли он сейчас к ней прийти.

Сидорчук не заставил себя долго ждать, и уже через полчаса они сидели друг против друга, мирно беседовали. Тем, кто не слышал их разговора, могло бы показаться, что эти двое — седовласая женщина с круглым усталым лицом и серьезный, средних лет мужчина в цивильной одежде — беседуют о каких-нибудь чисто житейских проблемах: одной задерживают пенсию, у другого сломались «Жигули» или на даче выросла мелкая картошка. Конечно, в прокуратуре и на такие темы говорят, но сейчас следователь и оперативник вели сугубо

деловой, профессиональный разговор.

— Ну, что наш «убийца»? — спросила Эмма Александровна, имея в виду Мотыля. — Есть чтонибудь новое в его показаниях?

Сидорчук покачал головой.

— Не он это, Эмма Александровна Что-то тут не так, не складывается пока Хотя и он сам, и его приятели дудят в одну дуду.

— Думаешь, взял на себя чье-то дело, Алексей Иванович?

— Начинаю так думать, да.

— Допросим его еще раз, вместе. Но прежде я с этой братвой переговорю. Пацанами же еще их знала, когда на Левом берегу работала. И они меня должны помнить.

— Да помнят, помнят. — Сидорчук махнул рукой. — Мотыль делал мне какие-то невнятные намеки на вас, но что-то пока не решился говорить откровенно. Кто-то висит над ним, я так понял.

…Выслушав мнения «людей с улицы», генерал Тропинин вздохнул.

— Да что тут говорить, милиция недорабатывает. Трудно не согласиться с тем, что говорили товарищи, критика справедливая.

— И все же, как идет следствие по делу об убийстве милиционеров и нападении на инкассаторов, товарищ генерал? — спросил ведущий. — В прессе напечатано сообщение о том, что якобы это совершили одни и те же преступники.

— Ну, так прямо и категорично я бы не стал заявлять. — Тропинин поудобнее уселся в кресле. — Рабочая версия, да. Нападавший стрелял из тех самых стволов… прошу прощения, пистолетов, что были у наших сотрудников, это установлено экспертизой. А что касается бандита… Именно эти пистолеты могли оказаться у него в руках случайно, ему их, допустим, продали или, к примеру, наняли киллера и вручили это оружие.

Думаю, время покажет. Разберемся, когда задержим преступника.

— Вы уверены, товарищ генерал, что поймаете его?

Тропинин помедлил с ответом, замялся. Но сказал честно:

— Нет, не уверен. Я могу лишь гарантировать жителям нашего города, что мы делали и будем делать все возможное для того, чтобы найти этого мерзавца. Но… вести речь о стопроцентном успехе я бы тоже не рискнул. Раскрыть все преступления, в том числе и такие тяжкие, как убийства, милиция сегодня просто не в состоянии. Тому много причин, это тема другого разговора.

Чтобы скрасить довольно пессимистический свой ответ, начальник УВД сообщил, что раскрываемость тех же убийств по стране не превышает шестидесяти процентов, что все громкие заказные убийства, к примеру в Москве — журналистов Листьева, Холодова, целого ряда банкиров и бизнесменов — не раскрыты до сих пор, что преступники опережают милицию по своей технической оснащенности и бороться с ними весьма сложно.

Слушать все это было грустно не одной Крайко, точно такие же чувства тревоги и уныния — испытывали, надо полагать, и тысячи других телезрителей, кто смотрел в этот час местную программу, но все же генералу можно было сказать спасибо хотя бы за то, что он говорил правду.

— Сейчас создана мощная следственно-оперативная группа из опытных и весьма квалифицированных сотрудников уголовного розыска и областной прокуратуры, — добавил Тропинин, чувствуя, что должен оставить у телезрителей хоть какую-нибудь надежду. — В эту группу вошли наши лучшие сыщики и следователи. Товарищи работают очень напряженно, об успехах говорить пока рано, но кое-какие надежды появились…