Изувер
Шрифт:
— Не беспокойтесь, молодой человек, для вас я кружку найду. — И выхватила откуда-то снизу, из-под прилавка, чистую пивную посудину. — Это мы ханыгам кружки не даем, а для порядочной публики держим.
Голос Марины при этом слетел с высоких и грозных частот, ворковал теперь на средних, мш — ких регистрах, обволакивал. Она подождала, пока пена осядет, еще подлила и потом уже подала кружку. Рука у Марины мягкая, пухленькая, и она, словно бы невзначай, коснулась руки Койота.
— Пейте на здоровье.
— Спасибо.
Койот посасывал пиво, поглядывал на продавщицу, а она — на него. У киоска никого больше не было, и Марина быстренько осмотрела
— Что-то я вас раньше тут не видела?
— Я тоже.
— А живете где?
— Возле Дмитровского рынка.
— А-а… А в наших краях как оказались?
— Прослышал, пиво в «Братане» хорошее, вот и приехал. Специально.
Маринка поверила, синие ее смешливые глаза озорно блеснули.
— А что?! Вы не улыбайтесь. Вон, в «Весте», да и в «Фениксе» не пиво кислятина. Девки внаглую разбавляют. А у нас Борис Григорич строгий, не допустит. Лучше, говорит, чуть дороже продать, зато свежее. Чтоб клиент у меня довольный ушел. Потом он еще придет. А кислятину только вон такие ханыги пьют… — и она еще раз выглянула в окошко — не появилась ли знакомая эта харя.
— А кто это — Борис Григорьевич? — спросил Койот.
Марина повнимательней заглянула ему в глаза. Стоит ли продолжать эту тему и отвечать на вопрос? Может, мент какой пришел тут что-то вынюхивать, а она распинается с незнакомым человеком, производственные тайны ему раскрывает, конкурентов хает… Впрочем, нет, на мента парень не похож: те в нос сразу корочки суют, требуют отвечать на вопросы начальственно, ведут себя по-хозяйски даже в самом ларьке. А у этого в глазах какая-то настороженность, робость. То ли его обижают всегда, то ли он сам по какому-то поводу комплексует. А так парнишка ничего: интеллигентного вида, худощавый, одет, правда, средненько. И взгляд у него какой-то голодный.
Понизив голос, Марина спросила:
— Вы когда-нибудь про… Кашалота слышали? Ну, прозвище такое.
Еще бы Койот не слышал про Кашалота! Хозяин всего Заводского района, Бог и судья почти всего Левобережья. О нем даже отец как-то говорил: вот, мол, умеют люди жить. Урка — клейма негде ставить, а придавил почти полгорода, и хоть бы хны. И коммерсанты под ним, и менты. Молодец, одним словом. Конечно — он молодой, энергичный, силенок на вес хватает. Не то что мы, старые пер… прости мою душу грешную!
— О-о! Вон у кого я пиво-то пью! — только и сказал Койот. В голосе его прозвучали восторженные, уважительные нотки.
Марине это понравилось. Она тут же налила вторую кружку, сказала:
— Бесплатно. От фирмы.
Койот не стал отказываться. Денег у него почти не было, он и приехал сюда, к шинному заводу, к одному приятелю в надежде перехватить на недельку сотню-другую. Людка, что называется, запилила: давай деньги, и все тут. Костика кормить нечем. Ты мужчина, отец, добывай средства… Стерва! Замучила совсем, помешалась на этих деньгах. Хотя, с другой стороны, она права…
А пиво и вправду свежее, отличное! В голову даже шибануло. Надо будет сюда еще как-нибудь приехать.
Койот не заметил, конечно, как Марина плеснула в кружку водки из стоявшей под прилавком бутылки. «Ерша» она сделала сознательно. Кашалот еще месяца два назад, в мае, наказал ей: присмотри трех-четырех парней. Пиво пьют, разговоры разговаривают.
Марина знала, кого именно ищет хозяин, кто ему нужен. Дело свое он расширял, забот прибавлялось, нужны были новые мордовороты.
Завлекать этого незнакомого парня Марина взялась и по другой причине: была она сейчас свободная во всех отношениях: муж загулял с другой, бросил ее, маленькая дочка, Ксюша, жила у бабки, в деревне, а одной в уютной двухкомнатной квартирке на набережной Авиастроителей было скучновато. Да и молодой организм требовал своего, а всякие там муляжи и вибраторы Маринка не признавала. Ей нужен был живой молодой мужчина, который бы не только хорошо умел делать мужское свое дело, но и говорил бы с ней на разные темы, развлекал.
Койот Марине понравился с первого взгляда, хотя она тут же увидела, что он моложе ее года на три-четыре, а то и на все пять, что застенчив и даже робок. Из какой-нибудь бедной интеллигентной семьи — преподавателей или врачей.
Что-то в нем такое было, было. Вежливая улыбка, через слово «извините» да «пожалуйста», твердое «вы». С другим клиентом Маринка давно бы уже перешла на «ты». Женщина она контактная, вела себя с людьми запросто, хотя и дифференцированно, то есть смотря по обстоятельствам. Могла и поорать, если надо, матерком шугануть всякую там околокиосочную пьянь. А с интеллигентными пьющими толковала адекватно, без мата. Хотя сейчас интеллигент пошел… это они слова напридумывали: трахать, вафлю дать, козу раком поставить… А другие, как идиоты, повторяют.
Этот же парень ей понравился. Сразу и бесповоротно. Что-то дрогнуло в ее опытном сердце, и тепло разлилось по животу. Она решила, что вовсе не обязательно кадрить его в помощники Кашалота — какой из этого интеллигента «боевик» или «мордоворот»?! Этому бумажки где-нибудь в конторе подшивать, за компьютером сидеть, на худой конец киномехаником в кинотеатре быть.
Почему Марина про кинотеатр подумала, она и сама не знает, может, потому, что вчера по телевизору хороший фильм смотрела, и там, в кинобудке, любовь показывали между киномехаником и его женщиной… А боевика из парня этого не получится, нет. Там нужны гориллы, с буграми мышц у локтей, со зверскими рожами. Чтоб клиентура Бориса Григорича от одного их вида штаны бы себе мочила. (Вот, опять «интеллигенты» бяку эту придумали!)
«Возьму я его себе», — решила Марина, щедро подливая из вербовочного фонда пиво и водку.
Фонд этот немереный, бывает, что клиент выпьет на дурничку, пообещает встретиться с шефом, позвонить, даже заготовленный на бумажке номер телефона с собой заберет, да и канет. Бывало такое, бывало.
Разница в возрасте Марину не смущала. Ей и хотелось парня помоложе. Ровесники и те, кто постарше, за тридцать, уже поистаскались: кто водкой чрезмерно увлекался, а кто уже на иглу перешел. Эти совсем пропащие люди. У нее был один такой, из наркоманов. Лет двадцати пяти, а старик-стариком, импотент. Не член у него, а., аппендикс… ха-ха-ха… презерватив с теплой водичкой. Тьфу! Вот придурки! И чего колются, зачем?