Шрифт:
Глава 1
Мы были в одном из небольших городков Бельгии с экскурсией. Всех отпустили в огромный магазин игрушек, что располагался на первом этаже старого здания, и девчонки бросились за подарками свои детям, племяшкам и крестникам. Я от нечего делать и отчасти из любопытства тоже последовала за ними. Магазин сверкал, как сказочный мир. В ярком свете красовались стеллажи с играми, тут и там были расставлены всевозможные игрушки, половину одного из залов занимали яркие пластиковые конструкторы, от которых разбегались глаза, небольшие стенды по всему магазину ломились от разноцветных конфет, тянучек и жевательных резинок. Я ходила по залам, как по фантастическому миру, с восторгом ребенка разглядывая все эти прелести. Подойдя к одному из стендов с тянучками, так и не смогла от него отойти, пока не рассмотрела все упаковки
Когда я, наконец, решила уходить, у касс не обнаружилось ни одного знакомого лица. Вроде бы вот они все только что сновали по магазину, галдели и создавали очереди — и уже никого нет, и только местные жители продолжали радовать своих детишек и приобретать подарки. Я еще раз обежала магазин, рассчитывая на то, что все же кого-то упустила, но так никого и не обнаружила. Выскочив из угловых дверей на улицу, осмотрелась по сторонам, почти не сомневаясь, что группа ждет меня неподалеку от здания, громко переговариваясь и хвастаясь покупками. Но снаружи тоже никого не оказалось. Никаких признаков группы, только местные, куда-то спешащие по своим делам.
Идя вдоль витрины магазина, я все заглядывала в окна и снова всматривалась в посетителей, в надежде увидеть наших девчонок. Но они словно растворились без следа. Удрученная и потерянная, абсолютно не представляя, что делать и как выкручиваться, я направилась к уличному кафе возле остановки. За деревянными столиками сидело несколько человек. Я выбрала одинокого парня и подошла к нему. Присела на лавку невдалеке и будто невзначай заговорила с ним. Он откликнулся достаточно дружелюбно, и я сказала, что отстала от группы и собираюсь их подождать. На самом деле у меня и не было других вариантов, кроме как терпеливо дожидаться момента, когда они заметят мое отсутствие и вернутся к магазину. Ведь не могли же они меня бросить, верно?
Парень улыбнулся:
— Хотите, я угощу Вас кофе?
— Не отказалась бы, — благодарно улыбнулась я в ответ. Воздух был достаточно прохладен, я устала, и мне не помешало бы взбодриться, а денег у меня с собой не оказалось, как назло, за исключением какой-то мелочи.
Он поднялся и пошел к окошку. А я осталась сидеть, тревожась и нервно поглядывая по сторонам. И в тот момент, когда я сканировала взглядом пространство перед собой, на соседнюю скамью опустился мужчина в пальто. Странное дело, но он мне показался смутно знакомым. И как только его взгляд встретился с моим, он пересел поближе.
— Путешествуете одна? — спросил он. И я пересказала ему все ту же историю.
Он улыбнулся и предложил перейти в ресторан рядом, в крытое помещение, обещая угостить меня обедом. К слову сказать, это было как нельзя более кстати, и почему-то именно от него несложно было принять подобную услугу. Будто это было чем-то обыденным. Я оглянулась на первого парня, так и не вернувшегося, и, вздохнув от ощущения легкой неловкости, последовала за моим новым знакомым.
В ресторане было людно и душно. Мест не было. Но мой провожатый направился к официантке, бросил ей пару фраз, обменявшись дружеским приветствием, и отправился поздороваться со знакомыми, сидевшими за одним из столиков. Я немного замялась у двери, ощущая себя покинутой и размышляя, не стоит ли мне вернуться к парню с кофе, пока он не заметил моего отсутствия, когда официантка поставила на служебный столик поднос, заваленный всяческой едой. Там была и картошка фри, и колбаски, и салат, и вафли с кофе. Я хватала то картошку, то колбаску руками, не найдя приборов и не осмеливаясь дергать официантку. В этом маленьком жарком мирке, казалось, все были жутко заняты, а гомон поднимался до потолка, заполняя все помещение мерным гулом. Когда картошки осталась лишь половина, я переключилась на кофе и вафли. Я практически давилась едой, потому что мне казалось, что я здесь на птичьих правах, и ем со стола официантки. И вот-вот кто-нибудь, наконец, меня заметит и с позором прогонит прочь. Но стоило мне только допить мой кофе, как новый знакомый вновь возник рядом со мной и, видя, что я закончила, увлек меня на улицу.
Мы вышли из ресторанчика и остановились невдалеке, на небольшой площадке с бетонными скамьями, стоявшими одна напротив другой. После знойной атмосферы заведения, прохлада казалась приятной. Я опустилась на противоположную скамью перед ним, он откинулся на спинку. Мы беседовали о разных пустяках, как старые знакомые, и только когда я задумалась, поняла, что язык,
— А это кто? — удивилась я, заметив слева от себя какую-то женщину. Она сидела достаточно близко, чтобы нарушить наше уединение. При этом улыбалась и, не скрываясь, смотрела на нас.
— Кто? — удивился он. И когда его взгляд пробежал по женщине, словно по пустому месту, вновь остановившись на мне, я поняла, что он ее не видит. Тогда я стала всматриваться в ее лицо, и чем дольше я смотрела, тем больше различала деталей. Наконец, я увидела все абсолютно отчетливо. У нее было худое морщинистое лицо, светлые волосы, уложенные мягкими волнами, до плеч и изящная черно-белая блуза в розочку, и такая же юбка, только в более темных тонах.
Я описала моему новому приятелю женщину как можно подробнее. Сперва в его взгляде отразилось недоумение, но затем его лицо с каждой секундой становилось серьезнее и грустнее.
— Мама? — произнес он, теперь намеренно поглядев в ту сторону, куда смотрела я, но по-прежнему ничего не видя.
— В аду не всем достаются хорошие должности, — с горечью произнесла она, глядя на меня. Пока я описывала ее внешность, глаза женщины изучали меня, и чем больше деталей я называла верно, тем теплее и радостней она улыбалась. — Радуйся, пока жив, — посмотрела она на сына.
— Мне передать это ему? — спросила я.
Женщина лишь покачала головой.
— Мы ведь никогда не знаем, насколько мы хороши или нет, понимаешь?
Мужчина ждал моих слов, глядя то на меня, то на пустое место, с которым я вела диалог. И мне казалось несправедливым не передать ему пожелание матери, ее наставление.
— Радуйся жизни, — проговорила я, глядя ему в глаза.
Он кивнул, будто понял, о чем я.
А женщина снова улыбнулась и протянула ко мне руки. Ее морщинистые кисти накрыли мои, и я ощутила не физическое прикосновение, а дуновение энергии, когда ее ладони прошли сквозь мои. Но она все тянулась и не оставляла своих попыток приблизиться ко мне и соединиться, с каждым разом ее руки становились все ближе и настойчивее, и я поняла, что мне пора уходить. Я резко встала, отшатнувшись от нее и снова пожалев, что не осталась с парнем, предложившим мне кофе.
Очнулась я от стука в дверь. Откуда-то я понимала, что это пришла уборщица, но совершенно не знала, где нахожусь. Поднявшись с постели в крохотной комнате с тусклым окном и нагромождением мебели, я, пошатываясь и заворачиваясь в пеньюар, на цыпочках отправилась в путешествие к двери. Голос за дверью ругался и кричал, говоря, что прекрасно знает, что я дома. Потом чертыхнулся и стал удаляться. Пока крики совсем не затихли, я боялась пошевелиться, потому что мне казалось неправильным быть застигнутой врасплох в нижнем белье с всклокоченными волосами и заспанным лицом незнакомой женщиной, когда я даже не понимала, где очутилась и куда выпал целый кусок моей жизни. Придерживаясь за стену, я завернула за угол и обнаружила компактную кухню со всей необходимой утварью. Первое предположение о том, что я в гостинице, оказалось неверным. Поднапряг мозг, я смутно припомнила, что эту квартирку мне снял мой новый знакомый. Он еще тогда, на скамейках, спрашивал меня, почему бы мне не остаться, и говорил что-то о том, что вполне мог бы обо мне позаботиться. И тогда это почему-то не казалось неправильным, как и предложение обеда. Но почему он так ко мне отнесся и вел себя, как со старой знакомой — этого я понять не могла. Пошатываясь, подошла к тускло освещенному зеркалу и убрала волосы с лица. На меня смотрело абсолютно чужое лицо девушки лет двадцати трех — пяти, с темно-каштановыми волосами и карими глазами. Ничего в нем особенно примечательного не было, но когда мои пальцы коснулись щек, руки в отражении коснулись лица девушки. Это была я. В ужасе я сжала кожу одеревеневшими пальцами, пытаясь осознать происходящее. Это была не я. Я помнила себя настоящую и попыталась восстановить свой образ в отражении. Мое истинное лицо возникло там на какую-то долю секунды и также благополучно растаяло, вновь вернувшись к первоначальному варианту. В отчаянии я ощупала свою голову, и ощутила страшный провал в задней части черепа. Тогда я с утроенной силой стала пытаться выбраться из чуждого мне образа, пытаясь удержать себя настоящую. Это была страшная схватка: иногда мое лицо задерживалось в зеркале на несколько секунд, но потом вновь плавилось, превращаясь в чужое.