Шрифт:
Annotation
Собещаков Юрий Михайлович
Собещаков Юрий Михайлович
Изобретатель
Специфика моей работы предполагает неусыпный контроль "старшего брата" за моей кипучей деятельностью. Справедливости ради нужно сказать, что этот "родственник" не назойлив, очень вежлив, с придирками
Года полтора назад этот "братела", а каждый раз он в другом обличье, спросил: знаю ли я "изобретателя", имя и фамилия были названы, который за неделю до нашего разговора попытался протаранить своим авто ворота одного закрытого НИИ.
Доморощенного Кулибина, продолжил рассказ мой ангел-хранитель, повязала на месте вооружённая охрана. Короткий допрос результата не дал и к месту проишествия была вызвана специализированная служба в дорогих костюмах, то бишь пара его коллег. Однако и натренированным вопросозадавателям за два часа интервью не удалось добиться от нарушителя спокойствия вразумительного ответа о цели визита.
– Я изобретатель - твердил водитель такси в ответ на любые инсинуации негостеприимных хозяев.
С тем они его и отпустили.
Однако "недремлющее око" инцидент этот не забыло и решило уточнить у специалиста, реально ли "кулибин", последние двадцать лет не вылезающий из своего потрёпанного "Форд Краун Виктория", мог изобрести нечто из ряда вон выходящее по авиационной тематике?
Лучшего "специалиста" в нашем регионе они не нашли.
Я ответил, что был наслышан об имярек ранее, так как по запросу общих знакомых "навёл о нём справки" пару лет назад. Я заверил носителя дорого костюма в том, что "изобретатель" человек безвредный и объяснил, что его стремление сделать революцию в авиастроении, не что иное как зуд.
– Он просто не налетался в детстве, - сказал я.
– А так как шансов вновь сеть за штурвал или взяться за рукоятку у него нет, он пытается хоть как-то прикоснуться к авиации, на досуге фантазируя на любимую тему.
"Изобретателя" я действительно знал заочно. Был наслышан о нём от завистников, желающих уличить рассказчика во лжи. Ведь их товарищ говорил вслух невероятные для обывателей вещи. Зачастую, находясь в пьяном состоянии среди поддавших местных "тёлочек", он рассказывал земноводной братии захватывающие истории о своей карьере лётчика штурмовой авиации.
Позволю себе несколько не лирических отступлений.
Я пренебрежительно отозвался о женском поле не из-за женоненавистнических побуждений. Верьте мне, у меня есть для этого другой резон. Дело в том, что в нашем регионе свободно фланирующая прекрасная половина человечества состоит исключительно из "красавиц" уже побывавших замужем за никчемными местными мужчинами. Вырвавшиеся, из потных рук сладострастных старпёров девочки, всеми силами ищут возможность взобраться на другие, более привычные плечи, обладатель которых говорит на родном языке.
Ещё одна ремарка и я вернусь к изобретателю.
Определение "никчемные мужчины" относится только к тем из местных жителей, кто "выписал" себе филиппинку, вьетнамку, китаянку, таиландку или славянку и привёз её в свой дом в качестве сексуальной рабыни. Обычно это чмо выглядит так: слегка за пятьдесят, самодовольная рожа, расплывшееся пузо, вытянутые на коленях треники, вязанный, возможно ещё матерью, свитер. Чаще всего этот подвид встречается в продовольственном магазине.
Если же абориген, по скудоумию, выбрал себе в жёны славянку, то картина представляется иная. По "фудстору" он как правило идёт позади супруги. На лице у него недовольная гримаса, он очень старается не упустить из виду своё евроазиатское счастье. А наша соплеменница, с утончёнными чертами лица и ярким взором, летит как лань между рядами и стеллажами, выбирая всё самое вкусное и дорогое, не обращая на законного спутника жизни никакого внимания.
Извините, коротко не получилось, визуализировал ранее виденные картинки и меня слегка занесло.
Так вот, несколько лет назад коллеги бывшего лётчика "по баранке", втихаря заслали ко мне "казачка" чтобы уточнить: а не много ли в своих рассказах берёт на себя "бывший лучший, но опальный" пилот?
Я слегка удивился такому запросу и высказал своё недоумение вслух:
– В наш век, имея ноутбук или комп в каждом доме, зная ФИО и возраст субъекта, вы сами можете развеять все сомнения в считанные минуты.
Мне напомнили в ответ, что не так давно я уже участвовал в разоблачении "офицера КГБ, выпускника профильного училища, геройски повоевавшим в Афгане" и "командира воздушного корабля в звании майор", на поверку оказавшимися солдатом-пограничником из Белоруси и бортовым техником вертолёта из Буденновска, Ставропольского края, уволеным лет десять назад в звании старший лейтенант за систематическое пьянство.
Многие мужики падки на лесть и мне иногда стыдно, что я один из них. Слаб, признаюсь. Услышав музыку ласкающих слух хвалебных од, я не смог отказаться и решил помочь цеху легальных бомбил. После чего быстро навёл справки об их товарище и выяснил, что "изобретатель" действительно окончил профильное высшее военное училище лётчиков и реально служил три года в Закавказском военном округе в качестве лётчика фронтового бомбардировщика Су-17М. В начале девяностого года, с переходом затяжного армяно-азербайджанского конфликта в фазу вооружённых столкновений, его полк был расформирован и бывший военный лётчик вскоре удобно уселся в правое кресло Ми-8 в сочинском авиационном концерне.
О дальнейшей его судьбе можно написать целый роман. Но кто мне поверит? Читатели скажут:
– Заврался автор, - и саркастически добавят.
– Впрочем, как всегда.
Поэтому, я ограничусь кратким изложением его жизненных перипетий. Которые, как известно, всегда "связаны с внезапным исчезновением удачи в делах, возникающим в результате возмездия богов, как наказание за излишне самоуверенное поведение героя".
Моему герою до сих пор нереально везло. После выпуска из училища он получил назначение не в Домну, что на полпути от Читы до Монголии, а в гостеприимный Кюрдамир, лежащий в самом сердце солнечного Азербайджана, лишь в ста верстах от тёплого Каспийского моря. Даже кровавая междоусобица двух соседних народов сыграла ему на руку. Ведь по плану перевооружения военно-воздушных сил СССР, в том году его должны были переучить на новый тип самолёта - Су-24М. Такого рода испытание могло для него окончиться не самым благоприятным образом. Слабо подготовленный лётчик мог запросто оказаться в правом кресле штурмана экипажа, что автоматически перечёркивало будущий карьерный рост.