Чтение онлайн

При въезде в Измайлово Павла Сергеевича остановили. Суровый сержант попытался светануть ему в лицо лучом фонарика, но, разглядев удостоверение, быстро выключил свет и откозырял. Все-таки даже теперь звание подполковника ФСБ что-то да значило.

На 4-й Парковой Таусонский притормозил и погасил фары. Некрасиво, конечно, вламываться к человеку в два часа ночи, но... куда деваться.

Консьержка долго не открывала дверь – видно, задремала. Потом все же впустила Павла Сергеевича после бдительного двухминутного допроса посредством домофона.

Звонок в квартиру Петровского

был выполнен в виде выключателя. Таусонский коротко надавил на него несколько раз.

– Кто вы? – раздался через полминуты запыхавшийся голос из-за двери.

Павел Сергеевич поднял голову и без труда вычислил место в углу косяка, в которое был вмонтирован крошечный объектив видеокамеры. Достал ксиву, развернул... Интересно, а что это уважаемый Петровский разговаривает, словно только что стометровку пробежал? Уж не трахается ли?..

– Добрый вечер, Андрей Михайлович, – отчетливо произнес он. – ФСБ. Откройте, будьте добры.

– А яичницу не пожарить? – насмешливо поинтересовались из-за двери. – Не стоит бравировать! Я права знаю. Во-первых, заявляйтесь не раньше семи утра, иначе дальше порога не пущу. Во-вторых, не забудьте ордер.

Таусонский устало вздохнул.

– Андрей Михайлович...

– Меня зовут Андрон! – вдруг проорал Петровский. – Вы мне угрожаете?!

– Хорошо, Андрон... Вовсе не собираюсь вам угрожать. Я не совсем официально к вам пришел. Точнее – совсем не официально. Хочу поговорить насчет одного вашего приятеля. Не очень удобный час, я понимаю...

– Да уж точно! Какого еще приятеля? Если снова намереваетесь трясти по поводу «Либеры», то рекомендую для начала внимательно ознакомиться с решением суда...

– Какая на хрен «Либера»! – взорвался Павел Сергеевич. – Я хочу о Рысцове кое-что выяснить!

Наступила пауза. Таусонский терпеливо ждал, глаза буквально склеивались от усталости. Через минуту громыхнул замок, и дверь открылась.

Раньше подполковник пару раз видел Андрона по телевизору, плюс еще бегло проглядывал несколько фотографий в служебных архивах. В действительности режиссер оказался... крупней. Рельефные чресла были облачены в широкие темно-синие семейники, раскрашенные в какие-то звездочки и планетки. Кроме феерических трусов из одежды на нем имелась только голубая шляпа ковбойского фасона, разудало заломленная на затылок. Стрижен он был «под машинку».

– Ну, – вопросил Петровский, сердито глядя на визави, – и чего вам нужно знать про этого...

Термин, которым он с ходу окрестил Рысцова, был хлесток и беспощаден.

– Андре... э-э... Андрон, вы разрешите мне войти? – спросил Павел Сергеевич, прямо глядя в карие глаза режиссера. Лицо последнего в этот момент было как-то необычно подсвечено снизу и казалось зловещим.

– Нашли время... – буркнул Петровский, отодвигаясь в сторону и давая Таусонскому пройти. – Скажу прямо, я терпеть не могу вашу братию законорулящих церберов. И за Роденьку моего еще ответите, изверги! Мракобесы! Знал бы, кто самую дорогую физиономию российского кинематографа так подправил – убил бы... В общем, в два плевка выставлю, если начнете бравировать и зудеть. Ясно? Скорей

проходите, холодно же...

– Постараюсь не зудеть, – пообещал подполковник, мельком вспоминая содранную родинку Копельникова.

Остановился в прихожей, больше похожей на холл средневекового замка. Огляделся. Тут даже рыцарские латы наличествовали. Общее впечатление, правда, несколько портил скособоченный велотренажер.

– Интересная у вас обстановочка тут.

– Значит, так, я сейчас работаю, так что снимайте вашу дешевую куртенку вкупе с драными ботинками и проходите в зал, будем общаться без отрыва от производства мышц.

Сказав это, Андрон развернулся и прошагал в одну из арок, ведущих из холла в другие помещения «замка».

Наглец, подумал Павел Сергеевич, пристраивая куртку на резную вешалку черного дерева. Хам, но не трус и с профессиональной хваткой – немудрено, что в знаменитости выбился. Хоть и отожравшаяся свинья, но не подонок. Это очень хорошо.

Зайдя в зал, он понял, что имел в виду Петровский, говоря «производство мышц». Прямо посреди комнаты было разбросано железо всевозможных мастей: и собранные штанги, и отдельные грифы с блинами разных размеров, и гантели, и гири... На громадном плазменном телевизоре стояло пластмассовое ведро, на кромке которого осела белесая пыль. Также ею был засыпан ковер в радиусе полуметра. «Кокс, что ли?» – стукнулась в голову Таусонского мысль.

– Протеин, – хмуро бросил Андрон, проследив за цепким взглядом разведчика. Стукнул себя ребром ладони в грудь и добавил: – Верхнюю пекторалку вот пробомбить надо. Что-то одрябла немного в последнее время...

После этого он взял в каждую руку гантель килограммов по тридцать, лег спиной на наклонную скамью и начал сводить их над собой, не снимая шляпы. Да уж, такого не сразу завалишь при случае, хмыкнул про себя Павел Сергеевич, глядя на перекатывающиеся под кожей Петровского волны мускулов.

– Ну, – отдуваясь после первого подхода, проговорил режиссер. – Пить будешь, гэбист?

– Что ж, наливай, кинокрут, – парируя фамильярность, откликнулся Таусонский и невозмутимо принялся разглядывать коллекцию фантастических романов.

Андрон посмотрел на него, прищурившись, с громыханием побросал на резиновый коврик гантели и неожиданно нахально рассмеялся. Лицо у него при этом сделалось каким-то... слегка детским. Обнажились крепкие отбеленные зубы.

– А ты мне сразу понравился, – заявил он. – Слушай, не знаешь, кто Копельникова измордовал у вас? Он мне описывал... чернявый, говорил, атлетически сложенный, гладко выбритый... На тебя похож.

– Понятия не имею, так-сяк, – пожал крупными плечами Павел Сергеевич. – У нас много таких.

– Ладно, товарищ подполковник. Вон там, около картины, бар. Наливай чего хочешь – пей; потом говори, какого хрена приперся, и убирайся восвояси. Без бравады. – Петровский перестал щериться и снова подхватил гантели.

Таусонский подошел к дверце бара, открыл ее, придирчиво осмотрел дорогой ассортимент, но пить ничего не стал.

– Ты в курсе, Андрон, кто теперь твой приятель Рысцов, – утвердительно сказал он.