Чтение онлайн

– Нет, эта комната была особенной. Теперь это просто комната. И я думаю...
– На мгновение она заколебалась, затем вышла вперед и открыла дверь комнаты Джоли, пробежала по ней взглядом прежде, чем сказала, - Думаю, пришло время отпустить.

– Я... ничего себе... правда?

– Я не знаю... Сегодня я видела Деллу, цепляющуюся за каждую крошечную вещь, которой когда-либо касался Олден, будто они могли его вернуть, так или иначе, и я видела, насколько хуже это все делает. Это ничего не изменит. Поэтому, возможно...
– Ее голос надломился.

Софи изо всех сил пыталась

придумать, что сказать.

– Мы не можем жить прошлым, - добавила Эделайн громче, решившись.
– Мы должны позволить тяжести уйти... то, что произошло с Олденом, доказывает это. Я собираюсь попросить, чтобы гномы собрали все, и мы можем сделать эту комнату такой, как ты хочешь.

– Возможно, сначала... тебе нужно... согласовать это с Грэйди.
– Софи знала, что Эделайн правильно решила двигаться дальше, но Софи требовалось больше времени, чтобы обыскать вещи Джоли, прежде чем они упакуют и уберут их.

– Думаю, да, - согласилась Эделайн, позволяя Софи привести себя к двери.
– Но ты права насчет Вертины. Мы больше не должны оставлять ее одну в этой тусклой комнате. Хочешь, чтобы гномы перенесли ее в твою комнату?

Было трудно не застонать.

С другой стороны неприятная девочка действительно знала Джоли. Возможно, она знала что-то, что поможет.

– Конечно... но удостоверься, что они поставят ее в угол.

Эделайн улыбнулась.

– Я не виню тебя за это. И потом думаю, что мы должны сделать что-нибудь забавное сегодня. Завтра ты начинаешь свой первый целый год в Ложносвете... мы должны отпраздновать это. Начать новые традиции. Больше не жить прошлым.

Софи попыталась улыбнуться в ответ... но чувствовалось неправильным праздновать и начинать новый год в Ложносвете, когда Олден все еще не был вылечен.

Но Эделайн тоже была права. Жизнь действительно должна продолжаться. Таким образом, Софи пошла наверх, спрятала письма Бранта в основании ящика стола, переоделась из своей пижамы и провела весь оставшийся день с Эделайн, пируя недавно сделанным меллоу-мелт, взрывая заварной крем и играя с Игги, который требовал к себе внимания. Грэйди пришел домой как раз к ужину, и даже при том, что он выглядел утомленным, он взлетел прямо на борт корабля с планом новых традиций. Он даже пообещал, что они будут водить ее в Атлантиду каждый раз, когда ей захочется, таким образом, она сможет выбрать новый амулет для своего браслета. Это была одна из лучших ночей, которые у нее были за долгое время.

После того, как они укрыли ее, Софи выбралась из кровати, достала письма Бранта и свой журнал памяти. Она взяла флягу с лунным светом, но потом поняла, что не было никакого смысла прятаться. Она щелкнула пальцами, затопив комнату светом, когда залезла обратно под одеяло. Игги свернулся рядом с ней, и она взъерошила его все еще розовый мех, когда развернула первое письмо.

Моя Дражайшая Джоли, так начиналось письмо, затем шло то, что, возможно, было самым сочным любовным письмом, когда-либо написанным. Софи читала вскользь... это чувствовалось странным - читать что-то настолько личное... и она перешла дальше, к следующему, которое, возможно, было еще более сочным. То

же самое дальше. Брант, казалось, действительно скучал по своей девушке, в то время как она находилась далеко в элитных башнях... что было странно, он не был там с ней. Действительно ли он был старше Джоли?

Следующее письмо было своего рода липким стихотворением о любви, а Софи собиралась окунуться во всю стопку. Но следующее письмо чувствовалось еще тяжелее, чем другие, и когда она развернула его, маленькая фотография упала на ее колени.

Она судорожно вдохнула, когда смотрела на счастливую пару, прежде чем огонь разрушил их. Джоли выглядела точно так же, как в видении, которое показал ей Прентис... что означало, что он, должно быть, знал ее в реальной жизни. И без шрама, Брант был похож на рок-звезду, вплоть до взъерошенных волос и кривой улыбки.

На Джоли была серебряная накидка со значком единорога, значит, фотография, скорее всего была сделана, когда она была на Восьмом Уровне - последнем году элитных уровней. Единороги были последним талисманом.

Что означало, что фото было сделано всего за несколько месяцев до того, как она умерла. Возможно даже за недели.

Брант был одет в зеленую тунику с черной полосой на груди и с гербом над сердцем: красный треугольник, перекрещенный двумя серыми наборами линий на фоне синего. Что-то в символе чувствовалось знакомым... но Софи не могла расшифровать, что это было.

Она закрыла глаза, сосредотачиваясь на размытом изображении, формирующемся в ее уме. Синий рукав с подобным символом... хотя цвета отличались. Она не могла вспомнить ничего больше, и это была только быстрая вспышка. Будто остальная часть памяти была потеряна.

Или изъята.

Она положила фотографию и стала листать свой журнал памяти, проектируя размытое изображение, прежде чем оно сбежит. Когда она уставилась на него, другое туманное изображение повторно появилось в ее уме.

Завитые, волнистые линии простирались вдоль края ярко-розовой страницы.

Она узнала бумагу из старого дневника, в котором раньше писала, когда была младше... пока она не заскучала. Она вспомнила, что использовала его, чтобы жаловаться на раздражающие вещи, которые делала ее сестра. Но она писала что-то еще?

Софи порылась в памяти, пытаясь сфокусировать изображение, прежде чем спроектировать его на новую страницу. Изображение было тусклым и нечетким, но она видела блестящий край розовой книги и слегка искривленные загогулины, написанные по краю. Она не помнила, как писала их, и они были слишком расплывчатыми, чтобы прочитать то, что они говорили. Но она могла назвать одну важную деталь.

Это были эльфийские руны.

Журнал памяти упал на пол, когда Софи помчалась к своей книжной полке, шепча:

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
– Она просмотрела ряды, но не нашла признака никакого блестящего розового журнала.

Она подбежала к своему столу, стала копаться в ящиках.

– Что происходит?
– спросил Сандор, когда ворвался в ее комнату... но она была слишком занята, подбегая к шкафу, чтобы ответить.