Чтение онлайн

Перед глазами возникло пленительное видение — нагая Ненагляда в образе обворожительной нимфы с распущенными волосами. Глаза ее горели черным огнем, пунцовые губы презрительно улыбались.

— Оклемался, богатырь? Я думала, с тобой придется повозиться, а ты попался как трехлетний малыш. Теперь ты в моей власти. Вы оба в моей власти! Избавители, так сказать. — По губам Ненагляды вновь скользнула презрительная улыбка. — Когда мне сообщили, что на «лестнице» появился новый Посланник, точнее, легендарный Избавитель,

я не поверил. Мало кто решится в наше время на такой подвиг. Однако слухи подтвердились, и мне пришлось приложить немало усилий, прежде чем я вышел на вас. В сущности, все мужчины попадаются на один и тот же прием, в мире со времен Начала ничего не изменилось. Попались и вы.

— Дуггур!.. — беззвучно шевельнул губами Ростислав.

— Он самый, — раскланялась Ненагляда, явно забавляясь. — Вернее, одна из моих ипостасей. Старые мои слуги не смогли оценить и вовремя остановить вас, пора менять их, а вы оказались оперативнее и даже сумели добраться до владений моего старшего братишки Гагтунгра. Хвалю. Однако зачем вам меч старины Святогора, гридь? Вы бы все равно не смогли им воспользоваться, даже если бы и нашли.

— Зло… — Ростислав хотел сказать: меч нужен, чтобы нейтрализовать зло, но смог выговорить лишь последнее слово. Ненагляда покачала головой.

— Зло мечом не победишь, гридь. Это давно поняли у вас на Земле, хотя далеко не все. Нужны другие методы, другие законы. Да и что такое зло в человеческом понимании? Ведь сколько людей — столько и мнений, уж я-то человеческую породу знаю, давно с вами работаю.

— Отпусти… и я объясню тебе… демон…

— Неужели ударишь женщину? — засмеялась Ненагляда, подошла ближе, оглаживая ладонями грудь, облизнула губы, заглянула в глаза, жарко прошептала: — Хочешь?

— Отпусти… мальчишку…

— А вот этого обещать не могу, — сожалеющим тоном проговорила девушка, погрозила пальчиком. — В отличие от тебя, гридь, всего лишь потенциального паранорма, он — потенциальный Оператор Веера, каким был и его отец. Таких надо останавливать.

В душе Ростислава проснулась волна ярости. Он рванулся изо всех сил и на мгновение освободился от волевых оков Дуггура. Прыгнул к Ненагляде, заставив ее с удивлением отшатнуться. Затем брови девушки сошлись к переносице, в глазах сквозь вожделение и сарказм сверкнула жестокость.

— Однако ты еще опасен, меченоша. Пора и тебя останавливать.

С пальца Ненагляды сорвалась фиолетовая молния, вонзилась в грудь Ростислава. Он почувствовал самый настоящий взрыв, укол боли и провалился в темноту беспамятства.

Пришел в себя от боли. Вспомнил взгляд девушки, в которую вселилась «проекция» Дуггура, взрыв на груди, застонал, открыл глаза. Он лежал на полу комнаты на боку. Болела грудь, пульсировала болью голова. Боль в груди была сильнее, кожу жгло, однако не так, как при открытой и глубокой ране.

Ростислав пошевелился, скосил глаза, ожидая увидеть обожженную дыру в комбинезоне, и впрямь увидел рваную дымящуюся дыру на месте кармана. Но

кроме жжения и пульсирующей боли — так болит ожог — никаких побочных негативных ощущений не испытывал. Кровь из раны не лилась, комбинезон не прилипал к телу, голова хотя и кружилась, но не от потери крови. Раны на груди не было!

Он дотронулся до рваной дыры, наткнулся на острые кусочки металла и вдруг понял, что в кармане взорвался амулет! Молния Ненагляды-Дуггура попала прямо в Миху, и тот взорвался, принимая на себя энергетический удар и тем самым спасая хозяина.

«Будимир!» — пронзила голову тревожная мысль. Она пошла к нему! Парень спит и ни о чем не подозревает!

Ростислав сел, заставил себя собраться, с великим трудом встал. Заковылял к двери, чувствуя себя раздробленным на части, плохо подчинявшиеся волевому усилию.

Дверь в комнату, где спал мальчик, была открыта. Оттуда доносился какой-то скрип, удары, похожие на щелчки кнутом и гневные возгласы. Ростислав вошел, и глаза его полезли на лоб.

Будимир сидел, скорчившись, на кровати, обхватив колени руками, накрытый дымно-прозрачным куполом, а напротив, в пяти шагах стояла Ненагляда и наносила по куполу удары толстой светящейся плетью, приговаривая:

— Все равно сдашься, змееныш! Я тебя достану, не спрячешься, не так уж ты и могуч, сынок Седьмого. Твой папаша был посильнее. Вот так! Вот так тебе! И так! И еще…

Удары плетью оставляли на дымном куполе черные трещины, которые затягивались все медленнее. Сопротивление мальчишки возбуждало у Дуггура ярость, и он бил все сильнее, так что содрогались стены, пол и потолок комнаты, в которых конец плети оставлял длинные оплавленные шрамы.

Почуяв взгляд Светлова, Ненагляда оглянулась. Глаза у нее пылали внутренним огнем и казались черными колодцами, в которых клокотала расплавленная лава угрозы, злобы и высокомерия.

— Меченоша?!

— Он самый, — прохрипел Ростислав, с трудом отражая острый ментальный выпад демона.

Он заметил на щеке Будимира кровавый рубец — след плети Ненагляды, и сердце его ожесточилось.

— Надо же, ожил наш защитник! Похоже, я тебя недооценил. Что ж, прими мои поздравления и прощай, ты лишний на этом празднике жизни.

Ненагляда взмахнула плетью, но ударить Ростислава не успела. Он поднес к губам свирель старухи Ягойой и дунул.

Свирель не свистнула — зашипела по-змеиному, но и этого слабого звука оказалось достаточно, чтобы усмирить разбушевавшуюся «проекцию» игвы.

Ненагляда выронила плеть, побелела, схватилась руками за горло. Глаза ее вылезли из орбит и стали пустыми. Затем она выговорила коснеющим языком: «Будь ты про…» — и опустилась на пол. Плеть, упавшая рядом, вдруг покрылась «шерстью» искр, задымилась и превратилась в струю бурого дыма, растаяла. Руки Ненагляды безвольно разжались, взгляд потух. Она была мертва.

— Дядя Слава! — кинулся на грудь Светлова Будимир, сотрясаясь от рыданий. — Она… она… я не верил… а она…