Июньский дождь

Ульяна заставляла себя снова радоваться жизни. Не жизни как таковой, а жизни, которая зарождалась внутри неё. Радоваться этому маленькому человечку, который стал для неё самой жизнью, крохотным, но бесценным сокровищем, оставшимся от огромного слова «Счастье».

В свои тридцать Ульяна жила одна. Работала в редакции городской газеты в небольшом Подмосковном городке. Она не была яркой красавицей, но и дурнушкой ее назвать было нельзя: стройная, голубоглазая, с длинными русыми волосами. С друзьями и коллегами она вела себя просто, без заносчивости и превосходства.

В центре внимания быть не старалась, но, в случае необходимости умела заставить уважать себя. Всегда искренне улыбалась, могла поддержать любой разговор, переживала за тех, кому плохо и радовалась с теми, кому хорошо. Но, за последние пять месяцев Ульяна очень изменилась.

На работе Ульяна ещё с большим рвением окунулась в дела. Заполняла мозг деловой информацией до такого состояния, чтоб на размышления о личном не оставалось места. С мозгом она справилась, а вот с душой? С ней сложнее, с ней она справиться не могла. Душа не переставала тосковать и болеть, заставляла искать ответы на вопросы: «Почему так случилось?», «Где он?», «Как жить без него дальше?».

Научиться жить без него Ульяне все-таки пришлось. Ведь без него она жила много лет, а с ним всего несколько дней. Несколько дней, но зато каких – долгожданных, ярких, счастливых. Чтоб увидеть его снова она отдала бы многое, наверное, все, но в этом не было нужды. Дмитрий не объявлялся уже около пяти месяцев, поэтому ее жертвы и она сама, оставались невостребованными. Осознавать это было больно, не осознавать – глупо. Оставалось только смириться с тем, что она ему не нужна.

Ульяна усилием воли заставляла себя успокоиться и переключить все мысли и всю любовь на маленькое существо, которое носила под сердцем.

Когда тоска становилась невыносимой, чтоб не сойти с ума, Ульяна шутила над собой. Говорила, что у нее все как в природе: сначала холодная зима одиночества, потом яркая оттепель счастья, весеннее зарождение новой жизни и, наконец, летнее цветение в ожидании плодородной осени. Именно осенью должен появиться на свет ее малыш и облегчить душевную боль. А пока, пока к боли душевной все чаше добавлялась боль физическая. Беспокоили: навязчивая тошнота, сильная слабость, головокружения, тревожные сны, частая смена настроения. Беспокоили и заставляли задуматься не только о судьбе, но и о здоровье.

В этот день у Ульяны был запланирован визит к врачу. Она решила быстрее закончить дела на работе, чтобы не опоздать в клинику. К счастью, все важные вопросы были решены в первой половине дня, поэтому за полчаса до обеденного перерыва она уже была свободна. Ноющая боль внизу живота то отступала, то усиливалась, о еде не могло быть и речи. Ульяна накинула на плечи плащ и вышла на улицу. Cела на лавочку возле редакции, достала из сумочки телефон, чтобы вызвать такси.

– Здравствуйте, Вы Ульяна?

Интеллигентный статный мужчина лет сорока сел рядом.

– Да, что вы хотите?

– Я друг Дмитрия Ильина, – тихо сказал он. – Мне нужно с Вами поговорить.

Ульяна оцепенела. Она не могла произнести ни слова.

То ли от неожиданности, то ли от незнания как себя вести в данной ситуации. Она смотрела на мужчину удивленными глазами. Смотрела и молчала.

– Вы меня слышите? – спросил незнакомец.

– Простите, я растерялась, – искренне призналась Ульяна. – Вам что-то известно о Диме? – Она постепенно приходила в себя. – Не молчите же, говорите!

– Можно, прежде я задам Вам не очень корректный вопрос?

Ульяна кивнула.

– Задавайте.

– Вы ждете ребенка. Он от Ильина?

Ульяна смутилась.

Мужчина понял, что начал слишком резко.

– Простите. Поверьте, я не мошенник и спрашиваю не из праздного любопытства, – он протянул Ульяне свой паспорт. – Посмотрите.

Ульяна взяла документ. «Михаил Рошевский…». Она вспомнила, Дмитрий часто упоминал имя лучшего друга.

– Да, это ребенок Дмитрия.

Михаил достал из портфеля журнал.

Ульяна сразу узнала – это журнал, в котором печатался Ильин. На обложке его фото и анонс статьи «Большая трагедия, большого журналиста». Ульяна побледнела. Она с марта покупала все выпуски журнала в надежде узнать о Дмитрии хоть что-нибудь, но ни его статей, ни информации о нем опубликовано не было. Звонила в редакцию, но и там информацию не давали. Этот номер журнала Ульяна не видела.

– Он жив? – голос Ульяны задрожал, в глазах заблестели слезы. – Выпуск февральский, сейчас уже июнь, он жив?

Рошевский открыл журнал на нужной странице.

– Да. Остальное прочтите сами.

Ульяна дрожащими руками взяла журнал.

– Страшная трагедия произошла, – она шептала отрывки предложений, – десятого февраля на федеральной автодороге… Шестилетняя дочка Дмитрия скончалась на месте… Дмитрий Ильин в бессознательном состоянии, был доставлен в больницу.

Ульяна выронила из рук журнал. К горлу подкатил ком. В глазах помутнело. Воздуха не хватало.

Михаил обнял Ульяну за плечи.

– Тихо, тихо… Дышите.

Чтобы немного прийти в себя, Ульяна сделала несколько глубоких вдохов.

– Дим больше двух недель провел в реанимации, затем два месяца в обычной палате. Черепно-мозговая, плюс нога – по частям ее собирали. – пояснил Михаил. – Известие о смерти ребенка подкосило его окончательно. Масло в огонь подлила еще и бывшая жена – обвинила в гибели дочери. Ильин не выдержал. Сломался. Начал пить. Ушел с работы. Ни с кем не общается, никого не хочет видеть. – Михаил сделал паузу. – Вы же знаете, он безумно любил свою дочь, поэтому потеряв ее, потерял и смысл жизни.

Ульяна слушала Михаила и представляла в деталях все, о чем он говорил. Его слова, пронзая ее мозг, опускались в самое сердце и разъедали раны, которые и так постоянно ныли. Где-то на уровне подсознания, в нынешнем состоянии Дмитрия Ульяна винила себя. Она не разыскала его тогда, в феврале. Она звонила ему, писала сообщения, но он не отвечал. В итоге гордыня взяла верх над добротой. Ульяна решила, что Ильин ее бросил.

– Он ведь был в реанимации, он не видел, не читал.

– Вы о чем?