Чтение онлайн

Что творилось внутри Матрёны Марковны, представить несложно, а вот как про всё это написать, да так, чтобы поверили - трудности большие получаются. Хотя нет, никакие трудности не получаются вовсе.

Представьте, сидите вы на кухне, а жена гречневую кашу собралась варить. С чего это её насчёт гречки угораздило - неизвестно. Скорее всего потому что женщина, а женщины, сами знаете, они не понимают, что делают. Так вот, собралась жена гречневую кашу варить и жестянку с гречкой достала ну чтобы крупу перебрать, а дальше, в кастрюлю и на огонь. Оно вроде бы и ничего, но только очень даже самая малость вам покоя не даёт и нервничать заставляет - в жестянке

той ваша заначка находится. Если жена заначку найдёт, все знают, что будет твориться, такие вещи не то, что к ночи, даже днём поминать опасно. Так вот, внутри вас всё напряжено и нервы во всю буянят, а виду показывать нисколечки нельзя, потому как жена сразу догадается, что не так что-то и допрашивать начнёт. Но и это не самое главное из того, что внутри тебя в этот момент происходит. Там, внутри тебя, сразу несколько процессов происходят, друг дружке мешают и словами нехорошими разными друг дружку обзывают. Первое - если найдёт, что говорить? Второе - что жене такого купить, чтобы обижаться перестала? И третье - куда следующую заначку прятать? Полагаю третье, самое главное, потому что заначка - это святое! Вот приблизительно так и чувствовала себя Матрена Марковна: виду не показывала, что очень озабочена услышанным, и усиленно соображала, что делать дальше и как делать? Неизвестно сколько бы она ещё соображала и чем бы оно все это закончилось, царь Салтан помог, хоть и невольно, как будто догадался.

– Молодец Иван тот.
– как бы подводя итог услышанному начал говорить царь Салтан.
– Хоть он и проходимец и подлец, пробы негде ставить, да ещё и самозванец, но все равно молодец, хвалю! Да, чуть не забыл, а куда князь Руслан запропастился?

– Сказывают, царь-государь, - нисколько не изменив тона продолжал Макар.
– он до сих пор Людмилу ищет, княжну, дочку того самого князя, который самый пожилой.

– Знаю такого.
– кивнул царь Салтан.
– А куда ж она, Людмила эта подевалась?

– Беспутная она, царь-государь, уж очень хороводы водить любит, вот и доводилась...

– Неужто,сгинула?

– Кто знает, может и так. Мне знакомый человек сказывал, она с каким-то бусурманином сбежала, к нему стало быть. Больше о ней ничего не знаю, не суди строго государь.

– А больше и не надо, этого достаточно. Да уж, вот оно беспутство до чего доводит.
– задумчиво сказал царь Салтан.
– Так, надо будет к Ивану этому посольство снарядить. Ты, Макар, послом и поедешь, хватит тебе кому ни попадя письма сочинять.

– Уволь, царь-государь, меня от милости твоей, такой щедрой.
– Макар аж с лавки привстал, не иначе очень сильно разволновался, правда голос при этом каким был, таким и остался.

– Царь мой батюшка!
– вот он, момент для Матрёны Марковны самый нужный. Она не привстала, а прямо-таки подскочила с табурета.
– Отправь меня послом к тому Ивану! Хочу службу тебе сослужить настоящую!

– Бабу, послом?!
– если Макар с лавки лишь привстал, Матрена Марковна с табурета подскочила, то царь Салтан, со своей скамьи, чуть не свалился, от смеха разумеется.
– Матрена, ты в своём уме?! Иди лучше своим лупанарием командуй, зайду вскорости, посмотрю, что у тебя там творится.

Но Матрёну Марковну как будто все черти, разом, щекотать, обнимать да целовать принялись. Да и ничего удивительного, вот он шанс единственный, которым обязательно надо воспользоваться:

– Ты, царь батюшка мой, - так, кажись началось, вернее, хитрость женская началась.
– волен любого из нас казнить или миловать, только вот что я тебе

скажу: пусть я женщина простая и никаким наукам не обученная, зато я могу так притвориться и так через своё притворство человека рассмотреть, что он во век не догадается. И через это рассмотрение смогу заставить человека думать так, как мне надобдно.

– Это выходит ты и передо мной притворяешься?
– нахмурился царь Салтан.
– И меня, стало быть, заставляешь думать так, как тебе надобно?

– Царь-батюшка, а ты сам посмотри, много я тебя по моему думать назаставляла?
– если женщина знает что делать и для чего это надобно, остановить её, невозможно.
– Али я богатство с этого какое поимела? Али ты меня землями-угодьями широкими, да просторными наградил? В чем пришла к тебе, в том, смотри, в том до сих пор и нахожусь. Мне что: кусок хлеба есть, миска щей тоже есть, а больше мне ничего и не надобно. Тебе, царь мой батюшка, верой и правдой служу, это мне и есть награда самая велика.

"Да, неудобно как-то получилось, обидел Матрёну.
– смутился царь Салтан.
– Права она, совершенно права, бессребреница, ничего для себя ни разу не попросила. Зря я так, надо будет одарить её чем-нибудь, вину свою загладить. Подожди, а пусть едет послом! Самое главное в этом, такого никогда и нигде не было! А если не было, то может очень даже хорошо получиться. Пусть едет".

– Ладно, Матрена, не серчай, это я так.
– примирительно сказал царь Салтан.
– Быть по твоему, поедешь ты послом к этому самому Ивану, повелеваю. Что говорить, я тебя позже научу, а как говорить, ты сама лучше меня знаешь. А тепер, оставьте меня. Идите, мне подумать надо...

Глава III

– Надо бы к проходимцу этому посольство заслать, тайное.

– Зачем тайное, князь-батюшка?
– воскликнул присутствовавший при князевых размышлениях Фролка.
– Пошли настоящее!

– Это что же, признать его за князя, что ли?!
– разозлился князь-батюшка.
– Я тебе пошлю! Я тебе сейчас прикажу так по спине да по заднице послать, во век не забудешь! Ишь ты, советчик выискался!

– А меня послом назначь.
– не унимался Фролка.

– Пузом ты ещё не пророс, послом быть.
– вместо того, чтобы окончательно возмутиться и приказать выпороть Фролку как следует, ответил князь-батюшка.

На самом деле все очень просто: он совершенно обалдел от такой наглости, да ещё хоть и самым ближним, но и самым мелким слугой высказанной. А вы бы не обалдели?

– Подожди, не мешай думать.
– видать всё-таки что-то подсказал Фролка князю-батюшке.

– А я и не мешаю.

– Вот и не мешай.
– князь-батюшка немного подумал, вернее, окончательно сформулировал свою мысль, потому что пришла она к нему сразу же после слов этим наглецом сказанных.
– Пусть будет так. Пусть будет посольство официальным, как будто признал я проходимца этого, и со всей его подлостью и наглостью согласился. А ты, шельма непроходимая...

– Почему сразу непроходимая?
– сделал вид, что обиделся Фролка.

– Потому, что такая и есть. Не мешай! Ты поедешь с тем посольством, и неотлучно рядом с послом будешь присутствовать. Пусть этот предатель и мерзавец на тебя посмотрит, и ты на него тоже посмотри. Интересно мне, как он себя вести будет и что при этом говорить, да рассказывать? Понял?