Чтение онлайн

Все это крутилось в голове царевича Гвидона несмотря на то, что лук со стрелами были при нём, но вот штука какая, а может даже и колдовство таинственное - не просились они в руки царевича, не требовали своего применения, молчали. Царевич сначала было остановился, красотой открывшейся ему любоваться начал. Потом в траву уселся, а потом и вообще, разлёгся, руки-ноги раскинул и в небо смотреть принялся. Да, конечно лук с колчаном снять пришлось, мешали они такому времяпровождению. Небо там, вверху, земля внизу, а ты, получается как бы посередине, как на кусок хлеба что-то положили, а сверху ещё один. Там бесконечность, и здесь бесконечность. Только здесь, на земле, землю эту и всё, что на ней находится, руками можно потрогать

и на зуб попробовать. А вот небо, его не потрогаешь и на зуб не попробуешь. Да, ещё ветер есть, его тоже не потрогаешь, его только почувствовать можно. Вот вроде бы и всё, вот вроде бы из этого и состоит жизнь человеческая. Просто? Конечно просто! Сложно? Ещё бы! Наверное прав был тот мужик, или кто он там, утверждая, что жизнь человеческая и проста и сложна одновременно.

***

И словно в подтверждение того, что жизнь человеческая проста и не стоит её усложнять, захотелось царевичу Гвидону водицы испить. Хвать, а с собой ничего не взял, торопился очень. Ну да не беда, река-то рядом. Царевич Гвидон спустился к реке, и на тебе, как специально, заводь! Спокойная такая заводь, даже спокойнее, чем река в этот час и очень удобная, чтобы напиться. Царевич к ней, а там ещё удивительнее - в заводи рыба здоровенная такая, то ли на дне лежит, то ли плавниками в воде держится, только не видно чтобы плавники те шевелились. Получается, выплыла рыба эта из глубин речных и на солнышке греется, а может быть отдыхает - не спросишь, рыбы разговаривать-то не умеют.

Тут царевич Гвидон и вспомнил, что у него при себе лук со стрелами острыми, которым сегодня надлежало по птице речной, да болотной стрелять. А он как пришёл на реку, до того залюбовался красотами речными да болотными, до того разными думами задумался, что напрочь забыл и об оружии своём грозном, и о том, зачем собственно говоря на реку и отправился. А рыба эта царевичу цель его похода, взяла, да и напомнила и сама того не подозревая, беду на голову свою, рыбью, накликала. Царевич медленно и плавно выташил лук из налучья, стрелу из тула: наложил стрелу и уже было прицелился, как тут, я бы тоже не поверил если бы не знал, что царевич Гвидон врать не умеет. Из воды показалась рыбья голова и заговорила на чистом человеческом языке:

– Не стреляй в меня, царевич Гвидон. Зачем я тебе?

"А и правда, зачем она мне?
– подумал царевич.
– Старик и так каждый день рыбу с Самого Синего моря привозит. Зачем тогда ещё эта? Ну разве что перед Стариком похвастаться. А зачем хвастаться? Сдурел, что ли?!":

– Да вроде бы и незачем.

– Ну и не стреляй тогда. Тем более, у Старика в доме завсегда свежая рыбка имеется.

– А откуда ты знаешь?
– царевич как-то не обратил внимания на то, что рыба на человеческом языке разговаривает и его по имени величает. Его удивило то, что она про Старика знает.

– Я много чего знаю, потому как живу долго.

– И как долго?

– Я уж и не помню сколько. А тебе, царевич, за то, что меня пожалел и за то, что жителей речных да болотных своими стрелами не побил, не покалечил, я службу сослужу. Пригожусь тебе.

– Чем же ты мне можешь пригодиться?
– усмехнулся царевич.
– Ты, вон, в воде живёшь, а я на земле. Да и не особо мне помощь твоя нужна, свои голова с руками имеются, да и силушкой Бог не обидел.

– Это хорошо, что ты так говоришь.
– наверное если бы щуки могли улыбаться, эта обязательно улыбнулась бы.
– Приятно иметь дело с добрым и умным человеком. Ты же пришёл на реку гусей-уток пострелять, не перебивай, я знаю, а ни разу даже тетиву

не спустил, вон, в траве лежал, на небо смотрел.

– Да ты знаешь, я как-то и позабыл, что охотиться пришёл.
– царевич Гвидон аж покраснел, но Щука вряд-ли это заметила, они, щуки, плохо цвета разные различают.
– Вокруг такая красотища, что я всё и позабыл...

– И хорошо, что позабыл. Значит сердце у тебя доброе, жадностью, завистью и подлостями всякими не изуродованное. Такому человеку и службу сослужить приятно, не то, что этому оболтусу, совсем обнаглел.

– Ты это о ком?

– Да есть тут один. Было дело, попалась я ему по неосторожности. Ну, пообещала как водится службу сослужить отблагодарить, значит. А он, шельмец, принялся из меня ну прямо верёвки вить. И ладно бы, если что путнее, а то, так, баловство одно, совестно сказать. Поэтому, ну его. Отныне, царевич Гвидон, я тебе службу верную служить буду. Как что понадобится, ты скажи: по щучьему велению, по моему хотению и желание своё скажи, оно сразу и исполнится. Понял?

– Понять-то понял. Только вряд-ли услуга твоя мне понадобится.

– А ты не говори о том, чего не знаешь, не зарекайся.

– Хорошо, не буду. Спасибо тебе Щука на добром слове.

– И тебе, царевич Гвидон, спасибо. За доброе твоё сердце спасибо и прощай, о моем слове не забывай.
– всплеск воды, на её поверхности лёгкое смущение в виде кругов, и нет никакой рыбы, как будто никогда её и не было.

"Чудны дела на белом свете творятся.
– царевич Гвидон даже напиться забыл, до того удивил его разговор со Щукой.
– Рыба, а на человеческом языке разговаривает, да ещё службу сослужить обещает - чудно, да и только".

Вот только, уж неизвестно почему, царевич Гвидон не обратил внимания на самое главное чудо. Щука-то, она ведь когда царевича увидела и увидела, что он в неё стрелу собирается послать, вполне легко и свободно могла бы вильнуть хвостом и поминай как звали. В воде, это не в небе, особо многого-то не увидишь и не рассмотришь. Однако не уплыла, разговор с царевичем завела, и мало того, службу ему служить вызвалась. Вот и удивляйся тут. Да, а ещё, получается, Емеле от ворот поворот дала, тоже ведь чудо. Интересно, она Емелю предупредила или не сочла нужным?

***

– Петро, как думаешь? Надолго к нам князь этот?

– Почём я знаю? Поживём, увидим. Тебе-то не всё едино?

– Да вроде бы как и всё, только что-то опять в леса не хочется. Как оно повернётся? А вдруг как придётся пятки салом смазывать?

– Можно подумать в первый раз.

– Не в первый конечно, но всё равно не хочется.

– Обленился стало быть ты, Афонька, жизни спокойной да сытой захотел.

– Может и так. Сколько скитаться-то можно? Надоело.

– Ты смотри, такие мысли, они до добра не доводят.

– Знаю... Да это я так...

***

А кто сказал, что они разбойники? А если даже и разбойники, со всяким бывает, ну и что такого? Всем известно, разбойник - не значит злодей, лютый и беспощадный. В разбойники люди попадают разные и по-разному. Афанасий, вон, тот даже грамоте умеет, а в лесу оказался точно также, как и Петро, который не то, что грамоте, да что там говорить... Разбойники, они почитай все люди случайные. Случай, появившийся в их жизнях, заставил бросить дом, семью, имущество и отправиться на все четыре стороны. А четыре стороны эти, всем известно, и будь они неладны, они ведут в одном направлении, в лес. Так что разбойник и злодей, между собой разницу большую имеют.