Чтение онлайн

– Эх, Степан, Степан... И где ты раньше был? Пошел бы, да годы уже свое берут... А Ивана возьмешь?

– Ваньку?! Да ему ведь только пятнадцать лет недавно исполнилось! Какой из него боец?! Я сына на верную смерть не пошлю.

– Так я и не говорю, что он будет саблей махать. Ты ведь о кормчем спрашивал?

– Ваньку - кормчим?!

– А что? К тому же не кормчим, а помощником кормчего. Тем, кто в навигацких науках силен, и сможет самую большую турецкую галеру от Босфора к Дону привести.

– Ванька, ты что, и взаправду сможешь?!

– Смотря что, батя. Смогу ли управлять большой галерой, нефом, или галеоном - не знаю, никогда не пробовал. Хотя дядько Матвей меня этому и учил, да только

опыта у меня нет. Где тут, на Дону, галеон взять? Но вот определять место в море, когда берегов не видно, и какой именно курс держать надо, смогу. А искусство навигации что на большом корабле, что на маленьком, одинаково. И если кто знающий поможет с парусами на большом галеоне управиться, то приведу этот галеон туда, куда скажут. А еще я по-турецки и по-французски не только хорошо говорю, но и грамоту ихнюю знаю. И если какие бумаги надо будет прочесть, или написать чего на турецком, или на французском, тоже смогу. Итальянский тоже знаю, но похуже.

– Ну, Ванька... Ладно, поговорю с атаманом.

– Это не все, Степан. Твой сын - уже хорошо подготовленный лазутчик, который легко сможет выдать себя за турка. Вплоть до того, что сможет незамеченным во вражеский стан проникнуть, все, что надо, узнать, и также незамеченным уйти. Либо один, либо с небольшим отрядом казаков, который он прикроет.

– Матвей, неужто получилось?! Иван - характерник?!

– Получилось, Степан. Господь смилостивился, и помог мне, хотя я поначалу такого успеха и не ожидал. Ты, как отец, это знать должен. Но жене лишнего не говори. Сам знаешь, бабий язык - что помело. Выучился хорошо сын наукам, и слава Господу. Подробности ей знать не надо. А вот другим - вообще никому и ничего. Чем меньше про Ваню будут знать, тем лучше. Для всех он - помощник кормчего, в европейских навигацких науках сведущий, а также писарь и толмач с турецкого и французского. Остальное - только для атамана. А там уже атаман решит, кого в это дело посвятить, и кто с Ваней к туркам в гости ходить будет. Но об этом я еще сам с ним поговорю.

– Добре, Матвей. Я молчать буду, ты меня знаешь...

Когда отец ушел, Иван с удивлением посмотрел на своего наставника.

– Дядько Матвей, а почему ты ничего не сказал о том, что я в душу человеческую заглянуть могу? И все, что там скрыто, узнать? Лучше, чем любой кат?

– А об этом, Ваня, вообще никому знать не следует. Иначе, очень многие паны и цари захотят тебя либо своим цепным псом сделать, либо извести по-тихому. Слишком опасен ты будешь для них. Запомни, как Отче Наш - об этом н и к о м у! Про то только мне, да Господу ведомо. Используй свой дар, но так, чтобы никто ничего понять не мог. Ежели с умом к делу подойти, то это не так уж и трудно. И казакам польза будет, и ты себя для дела казацкого сбережешь.

– И батьке ничего не говорить?

– Батьке - в первую очередь.

– Но почему?!

– Есть на то причины, Ваня. Батька ведь есаулом в поход идет, и если о твоем даре узнает, то постарается с твоей помощью из пленных турок все вытягивать. Да и не только из турок. А скрыть это уже не получится. Были бы в походе одни казаки, еще куда ни шло. Но ведь там и московские стрельцы будут. А среди них, как пить дать, и подсылы царя московского. Не может такого быть, чтобы их там не было. И если только прознают что про тебя, обязательно донесут. А после этого можешь забыть о вольной жизни. Тебя постараются либо купить, либо убить, поскольку выкрасть и силком заставить на царя работать не получится. Так что, Ваня, ни-ко-му!!! Ты для всех в походе толмач и писарь. Чернильная душа, одним словом. Ежели удастся большой турецкий корабль захватить в целости и с хорошим грузом, что можно будет его сюда привести, станешь еще и навигатором, как франки и генуэзцы это называют.

Про дела лазутчика кроме атамана, твоего батьки, и тех казаков, что с тобой пойдут, другим казакам знать не надобно. А уж царевым людям - тем более.

– Но ведь все будут знать, что я с казаками к туркам в тыл пошел!

– Как толмач. А от толмача большого умения владеть саблей, ружьем и пистолем не требуется. Ему главное язык хорошо знать надобно. Ежели никто из вас не проболтается, то никто ничего и не узнает. Лихие времена наступают, Ванюша. До чего дошло - даже от своего брата казака таиться приходится. Опасаюсь я, что конец скоро придет нашей вольной казацкой жизни. Неспроста здесь эти гости московские появились, и уже кое кого на свою сторону перетянули. Ежели только Господь за казаков не вступится...

В тот же день Матвей Колюжный, приодевшись и нацепив богато украшенную польскую саблю, отправился к атаману. Иван был одет поскромнее, сабли при себе не имел, и старался наиболее достоверно соответствовать образу "чернильной души". На вопрос - а зачем понадобилось брать эту усыпанную каменьями "висюльку", от которой мало толку в бою - ведь есть у Матвея прекрасные черкесские, турецкие и дамасские клинки, наставник лишь хитро усмехнулся.

– Умело пустить пыль в глаза - это тоже своего рода наука, Ваня. Запомни, что встречают по одежке. Мы ведь не только с казаками разговаривать будем, но и с людьми служилыми. А они это до своего начальства обязательно донесут. Ты пока еще годами мал, поэтому на тебя особо и не посмотрят, а вот мне надо соответствовать. Ибо через меня и к тебе уважение появится, как к моему ученику. Ничего не поделаешь, жизнь так устроена!

Казачий городок Черкасск, раскинувшийся на правом берегу Дона, и уже давно ставший своеобразной столицей донского казачества, давно не видел такого столпотворения. Даже в буйные времена Стеньки Разина, не к ночи будь помянут. Сейчас же на улицах было не протолкнуться как от прибывших из других городков казаков, так и государевых людей. На базарной площади стоял привычный шум и гам, сновали вездесущие мальчишки, кто-то торговался, кто-то выяснял отношения, кто-то спешил по своим делам. Матвей и Иван, не обращая внимания на это вавилонское столпотворение, прошли к дому атамана, где Матвей доложил, что прибыл по важному делу. На слова, что атаман занят, и попытки выяснить "какого...", так глянул на вопрошавшего, что того как ветром сдуло. Однако, гостей здесь по-видимому ждали, поскольку поступил приказ пропустить незамедлительно.

Войсковой атаман Корнилий Яковлев действительно был занят - что-то обсуждал с атаманом Михайло Самарениным, совсем недавно вернувшимся из Азовского моря. Попытка закрепиться на берегу Миуса не удалась, и теперь надо было решать, что делать дальше. Однако, увидев Матвея, атаман прервал разговор и и встал, поздоровавшись со старым казаком. После положенных вопросов о здоровье и прочем, кивнул на Ивана.

– Так значит это и есть тот хлопец, о котором ты говорил, Матвей? Такой малый, и уже характерник?

– Истинно так, Корнилий. Ты меня не первый год знаешь, и знаешь, что я за свои слова ручаюсь. Есть божий дар у хлопца. Было бы время, еще бы его малость подучил, да видно не судьба. Основное он знает, а то, что осталось, своим умом дойдет. Как на духу тебе говорю - добрый казак-характерник будет. Славу казацкую и дело не посрамит, и даром своим много казацких жизней спасет. Но только у меня серьезный разговор к вам, господа атаманы. Хорошо, что вы оба здесь. И то, что я скажу, никому другому знать не положено. Окромя есаула Степана Платова - его батьки, и тех казаков, что с Иваном пойдут...