Чтение онлайн

В растерянности вышел отец Анисим от благочинного. Не хотелось ему покидать родные места, страшно было ехать в далекую, еще недавно бывшую чужой, сторону. Но, проведя ночь в размышлениях и молитве, к утру он ободрился, решил, что и в Малых Кундышах люди живут, а если Богу угодно, чтобы он служил делу Божию именно там, надобно собираться в Малые Кундыши.

Увязав и уложив на телегу свое нехитрое имущество, отец Анисим зашел проститься к благочинному и, уже простившись, спросил: «А довольно ли в новой церкви святых книг и честных икон?» Благочинный, немного смутившись, ответил: «Иконы, кажется, есть, а вот книг пока нету. Церквей-тo новых много, для всех книг не хватает».

Церковь

в Малых Кундышах оказалась маленькой, деревянной, срубленной из свежих, еще пахнущих смолой бревен. Иконы в ней были написаны не слишком умелым, но старательным деревенским живописцем, а книг, действительно, не было.

Отец Анисим вскоре обжился на новом месте, привык, стал пользоваться среди новых прихожан таким же уважением, как прежде в городе, но очень не хватало ему книг. Без церковных книг не было истинного благолепия в службе. В селе подрастали ребятишки, нужно было учить их грамоте, а без книг — какое учение? Да и просто душа просила чтения.

Несколько раз отец Анисим писал благочинному, смиренно вопрошая, нельзя ли прислать ему книг, но благочинный отвечал, что книг по-прежнему нет, а то и вовсе не отвечал.

Тогда отец Анисим решил сам накопить денег и купить хотя бы Псалтырь — книгу, пригодную и для церковной службы, и для обучения ребят грамоте, и для чтения в часы отдохновения. Урезывая себя во всем, начал он откладывать в глиняную кубышку полушки, деньги, а иногда и копейки. Многие из прихожан, узнав о благом намерении отца Анисима, стали приносить ему, кто сколько может, и наконец в кубышке накопился рубль с гривною. На Псалтырь, если она будет без рисованных украшений и в переплете попроще, должно было хватить.

За Псалтырью отец Анисим решил отправиться в самую Москву, поскольку не раз слыхал, что московские доброписцы — самые искусные и ученые, и, стало быть, московские книги — самые лучшие и правильные.

Едва установился санный путь, отец Анисим пересыпал деньги из кубышки в кожаный кошель, спрятал его на груди, простился с прихожанами, пообещав вернуться как можно скорее и непременно — с книгой, и пустился в дорогу.

Большую часть пути отец Анисим прошел пешком, иногда добрые люди подвозили его на санях, и вот, наконец, нынешним утром он оказался в Москве. У первого встретившегося ему москвича отец Анисим спросил, как пройти на знаменитый Московский торг, на котором, как известно, можно купить все, что душа пожелает, стало быть, и книги тоже.

Приветливый москвич подробно объяснил отцу Анисиму дорогу, но, оказавшись среди многочисленных, разбегающихся во все стороны, причудливо извивающихся улиц и переулков, он заблудился и проплутал до самых сумерек. Тут поднялась метель. Усталый, проголодавшийся и промерзший отец Анисим присел на лавочку у чьих-то ворот. Вдруг из метели вынырнул долговязый детина в щегольском, крытом лазоревым атласом, но не по росту коротком и тесном в плечах тулупчике.

Детина шел торопливым шагом, склонившись навстречу ветру, однако, увидев отца Анисима, остановился и спросил: «Ты что тут сидишь? Верно, нездешний?» Отец Анисим, перекрикивая вой метели, коротко рассказал, кто он таков и зачем в Москве. «Так тебе нужно на Торг? — обрадовался детина. — И деньги при тебе? Идем, провожу!» Он крепко взял отца Анисима под руку, довел до ближайшего угла, потом остановился и сказал: «А дальше сам найдешь», — засмеялся и пошел прочь.

Сбитый с толку отец Анисим посмотрел ему вслед, потом сунул руку за пазуху — кошеля с деньгами не было.

— Вот такая беда со мной приключилась, —

закончил свой рассказ отец Анисим. — И ладно бы только мои деньги были, а то ведь всем селом собирали…

— Ладно, отец, — сказал Иван Федоров, — сейчас ложись спать, а завтра попробую пособить твоей беде.

Наутро Иван Федоров и отец Анисим вышли из дому. Метель за ночь унялась, пушистый снег весело искрился на солнце. Они направлялись к Сильвестровой избе.

Отец Анисим, оказавшись перед лицом премудрого царского советника, о котором он много слыхал, оробел и не смог вымолвить ни слова. Иван Федоров сам пересказал Сильвестру историю казанского попа и попросил:

— Отец Сильвестр, сделай милость, подари ему Псалтырь из тех, что мы вчера печатать закончили.

Отец Анисим долго любовался подарком, горячо благодарил Сильвестра и Ивана Федорова и призывал на них благословение Божие.

На следующий день отец Анисим, бережно спрятав за пазуху завернутую в чистую холстинку Псалтырь, отбыл к себе в Малые Кундыши, и Иван Федоров с радостью подумал, что тамошние ребятишки будут учиться грамоте уже по печатной книге.

Еще в первые годы правления Ивана Грозного при молодом государе сформировался совет из узкого круга приближенных к нему людей — Избранная рада. В ее состав входили митрополит Макарий, Сильвестр, князь А. М. Курбский и некоторые другие. Во главе Избранной рады стоял Алексей Федорович Адашев. «Имея нежную и чистую душу, нравы благие, разум приятный, основательный и бескорыстную любовь к добру, он искал Иоанновой милости не для своих личных выгод, а для пользы отечества», — писал об А. Ф. Адашеве H. М. Карамзин.

Избранная рада имела сильное и благотворное влияние на царя, время ее существования историки считают самым светлым и блистательным периодом правления Ивана Грозного. Фактически Избранная рада стала неофициальным правительством государства.

Осенью 1552 года в царской семье произошло радостное событие: у Ивана Грозного родился долгожданный сын и наследник — царевич Дмитрий. Известие об этом царь получил, находясь в пути из Казани в Москву. Грозный царь залился радостными слезами, обнял и расцеловал вестника и тут же подарил ему одежду со своего плеча и коня из-под себя. Когда Дмитрию было около полугода, в начале марта царь неожиданно занедужил горячкой. Болезнь оказалась настолько тяжкой, что ни сам Иван Грозный, ни его приближенные не сомневались в скорой кончине государя. Иван Грозный написал завещание, объявив своим наследником — единственным и самовластным правителем России младенца Дмитрия. Но он не был уверен, что завещание его будет исполнено.

Иван Грозный знал, что многие бояре ненавидят родственников царицы — Захарьиных-Юрьевых, забравших при дворе большую силу, он помнил боярские смуты времен своего собственного малолетства и не сомневался, что они начнутся снова после его смерти. Существовал и реальный претендент на престол — князь Владимир Андреевич Старицкий, двоюродный брат Ивана Грозного, сын Андрея Старицкого, вероломно погубленного Еленой Глинской. Хотя со времен Дмитрия Донского Московский престол неизменно передавался по наследству от отца к сыну, многие помнили более древний порядок престолонаследия, согласно которому наследником становился старший по возрасту мужчина в роду. Таким образом, Владимира Старицкого вполне могли признать более законным государем, нежели Дмитрия, и в таком случае у Ивана Грозного были основания тревожиться не только за благополучие, но и за саму жизнь своих жены и сына.