Чтение онлайн

В результате сейчас я лежал на раскладушке, сожжённая спина болела, меня знобило. Наверно, надо было позвонить родителям и ехать домой, но связь постоянно обрывалась, потом потемнело и начался дождь. Единственным плюсом в ситуации было то, что я таки починил крышу. Теперь мне было хреново, но с потолка не лило.

За окном сквозь шум дождя раздалось шлепанье, потом царапанье в окно. Я никого не ждал, вставать было больно и я остался лежать .

Шлёп…шлёп…шкряб…тот кто ходил под дождём не унимался ,кажется их было двое, один скрёбся и шлёпал под

окном, второй начал царапаться в дверь.

– Идите в жопу негра,– не выдержал я. Шлёпанье и царапанье возобновились с новой силой, точно мой ответ придал существам снаружи уверенности и сил. Дождь усиливался, сверкнула молния, раскат грома слился с визгом.

– Мать вашу за ногу,– я с трудом сполз с койки и поплёлся к двери. Там уже не скреблись, а колотились изо всех сил и подвывали. Я распахнул дверь, снова ударила молния, совсем рядом, свет в доме мигнул и погас, и в меня вцепились две мокрые орущие от страха тушки. Я с трудом удержался на ногах, и начал отдирать их от себя, с применением непарламентских выражений. Тушки подвывали, скулили и отдираться никак не хотели.

– Да блина,– не выдержал я,– чего прицепились! Чего вам надо, нищим не подаю!

– Граф,– проскулила тушка побольше,– мы визит…

– Боюсь…– тихо подвывала тушка поменьше,– боюсь…

– Мать вашу, болотную,– я понял, что так просто мне от них не отделаться,– отцепитесь уже, кикиморы…идите в дом.

С радостным визгом они метнулись в тёмную комнату, я поплёлся следом и рухнул на свою раскладушку. Голова раскалывалась, майка насквозь промокла и стало ещё холоднее, меня трясло, я натянул одеяло до подбородка и свернулся калачиком, закрыв глаза.

– Чего делать-то?– спросила одна другую.

– Не знаю,– ответила та,– он же лежит…и молчит, а раньше говорил!

– Я есть хочу!– в тишине явственно клацнули зубы,– ты сказала, покормит!

– Жрите,– простонал я,– твари корыстные, на столе в пакете.

Зашлёпали босые ноги, зашуршал пакет, и раздалось громкое чавканье. В пакете был хлеб, я прихватил аж две буханки, и пол скалки копчёной колбасы– надоело оставаться голодным из-за прожорливой нечисти. А она ещё и подружку приволокла. Опять я в пролёте – тоскливо подумал я.

– Всё что ли?– раздался громкий шёпот,– а это чего?

– Погоди, чего он молчит-то?– прошипела вторая. Раздалось шуршание и чавканье с причмокиванием…наверное мои гостьи добрались до прошлогодних залежалых карамелек, раскиданных по ящику стола. Разгрызть их человеку было невозможно – они были просто каменными.

– Э…граф а что выделаете?– спросила первая.

– Подыхаю,– буркнул я,– а вы припёрлись и мешаете!

– Как…зачем, граф!– в её голосе появились какие-то странные интонации…гроза громыхала уже далеко, дождь всё шумел. Внезапно вспыхнула лампочка. Вторая ойкнула и подавилась каменной карамелькой. Я повернулся к ним и, наконец, рассмотрел обеих. Первая, моя давняя знакомая была малость постарше второй, и если бы

не глаза, зубы и ногти, была бы нормальным подростком. Вторая выглядела помладше, растрёпанная, большеротая. На вид ей было лет десять– двенадцать. Она смотрела на меня, открыв рот. Первая хлопала глазами, и казалось, вот-вот разревётся.

– Мы же…вы же нас в дом…-она шмыгала и всхлипывала,– раз позвали, значит мы тут жить…

– Мы помогать,– поддержала вторая.– мы умеем! Пол мести, печь топить…мы помогаем, а нас выгоняют, не помирай!

– Так я сам тут не жить, тьфу на вас,– разозлился я,– дом продают, завтра покупатели приедут смотреть!

– А мы как же, граф?– жалобно спросила первая.

– Да какой я граф, наврал я тебе всё!– не выдержал я,– а вы как хотите!

Я опять завернулся в одеяло и лёг. Голова раскалывалась, ноги мёрзли, спина болела немилосердно.

– А зачем?– осторожно спросила первая.

– Из любви к искусству!– буркнул я,– а теперь отвалите, я подыхать буду. А то завтра приедут люди, а тут тело неподохшее…неправильно.

– А кто нас кормить будет?– жалобно спросила вторая,– не подыхай, а? Оставайся тут!

Я закрыл глаза. Наверно мне всё это мерещилось из-за температуры. Две кикиморы – причудится же, лениво подумал я, уплывая в темноту.

Мне снился странный сон– что то гремело и падало, меня постоянно трогали влажной холодной рукой, кто-то чем –то шумел…наверное температура немного спала и я таки заснул крепко.

Я проснулся рано– было ещё сумеречно. Свет горел, и сначала я не мог врубиться, что произошло в доме– вещи были раскиданы, посуда частью целая, частью побитая лежала горкой на столе, а посреди комнаты красовался сломанный веник. Я сполз с раскладушки и поплёлся к выходу– у двери, свернувшись в клубок спали обе девицы. Я осторожно потыкал в них ногой, они мигом вскочили, радостно сияя своими жутковатыми улыбками.

– А мы прибрались!– выпалила первая,– мы всё-всё убрали!

– И пол подмели,– сияла вторая,– а печки у тебя нету, а то бы мы истопили!

– Так…– я начал понимать, во что вляпался, злиться на них сил не было, сам дурак.– а теперь будете делать по-моему! Согласны?

– Да, хозяин!– они явно были готовы на всё,– а ты нас кормить будешь? А то мы всё съели уже…

– Вот порядок будет, и покормлю,– пообещал я.– я вам буду говорить, а вы делайте.

Под моим чутким руководством дом был приведён в относительно приличный вид. Я вскипятил воду в электрическом чайнике и заварил чай. Потом вытащил из сумки не найденный шустрой нечистью вчера рулет и честно поделил на три части.

Мои кикиморы радостно накинулись на угощение. Ели они на редкость неаппетитно, но быстро и съели всё до крошки. Та, что поменьше, пыталась вылизать старую клеёнку, но я её остановил.

– Так, а теперь знакомимся,– я стукнул об стол стаканом,– звать вас как?