Истории Хейвена
Шрифт:
Тут ему попались на глаза несколько фигур, стоявших в тени на дальнем конце двора. Постояв немного, они направились в сарай. Когда они распахнули дверь, оттуда вырвался сноп ослепительно яркого света, залившего весь двор и осветившего окно гостиной. Они вошли внутрь. Свечение спустилось куда-то вниз и исчезло. Они оставили дверь открытой. Даже изобретательные сказочники таинственного Мэна не смогли бы объяснить, как удалось открыть снаружи дверь, запертую изнутри.
Теперь, сидя в качалке и глядя в окно, Гарденер думал: Должно быть, входя внутрь, они были слишком заняты, чтобы помнить о таких условностях, как стук в дверь
Он прикрыл глаза рукой. Нахлынуло знакомое наваждение. Всплыли события прошлого. Ветер снова засвистел в ушах. Гарденер знал, что последует за этим… Впрочем, он уверен, что они ничего не сделают Бобби.
Проснуться в комнате для гостей и увидеть людей, вошедших в сарай, облюбованный Томминокерами. Можно было заглянуть туда, но я не отважился и знать не хочу, что там происходит.
И все же, он сомневался, что жюри йельского конкурса молодых поэтов приняло бы это во внимание. Но, — подумал Гарденер, — это то место, где Гарденер пребывает в данный момент, как они бы сказали. Возможно, позже они назовут это моим периодом, посвященным Томминокерам. Или временем «Сарая». Или…
Ворота отворились и какая-то машина затарахтела во дворе у Бобби. Затем мотор заглох.
Человек в полосатой майке, выбравшийся наружу, оказался тем самым милостивым самаритянином, подобравшим Гарденера на шоссе в тот дождливый и неприветливый денек четвертого июля. Гарденер узнал его с первого взгляда. Кофе, — пронеслось у него в голове. — Ты напоил меня горячим кофе с сахаром. Было вкусно". Он выглядел как персонаж из романа Джеймса Дики о городских мальчиках и их путешествии на каноэ вниз по реке, предпринятом как-то в выходные. Гард и не предполагал, что он из Хэвена, хотя — разве он не упоминал Альвион?
Крыша поехала, — подумал Гарденер. — А почему бы и нет? Обыкновенная вылазка, не правда ли? Занесла шальным ветром с Альвиона.
— Всем привет, — сказал водитель. — Спорю, ты меня не помнишь.
И мысленно добавил: "Нечего меня дурачить, парень".
— А вот и узнал, — сказал Гарденер, и имя волшебным образом всплыло в его сознании, всплыло даже после всех этих перипетий и мытарств — месяц, богатый событиями, которых бы хватило на десяток лет, а то и больше.
— Фриман Мосс. Ты подобрал меня на шоссе и подвез до развилки. Я направлялся навестить Бобби. Правда, догадываюсь, что это тебе известно.
— Ага.
Мосс вернулся к машине и открыл капот. Покопавшись там, он двинулся к багажнику.
— Помоги мне, а?
Гарденер сошел со ступенек, потом остановился, еле заметно улыбаясь. "Сначала Тремэйн, потом Эндерс, затем Бузман с его достойными жалости бледно-желтыми штанами из полиэстра".
— Непременно, — сказал он. — Только ответь, пожалуйста, на один вопрос.
— Ну? Попробую, если смогу.
Мосс поднял крышку вместительного багажника. Чего там только не было; взору Гарденера предстала уйма всяческих инструментов: баки, насосы со шлангами, батарейки, проволока, мотки бечевки… Одним словом, новый и усовершенствованный набор для раскопок.
Гарденер невесело усмехнулся.
— Скажи, а ты, случайно, не принес мне дохлую крысу, которую можно крутить на веревочке?
9
Пятница, пятое августа
Никакого регулярного воздушного сообщения с Хэвеном до конца шестидесятых
После нескольких перебросок и реорганизаций военная база превратилась в коммерческий аэродром, получивший название "Бангор Интернейшенал Эйрпорт". Чересчур громкое название для аэропорта, который обслуживает ежедневно несколько захудалых рейсов из Бостона и местные перевозки в Огасту из Портленда. Как бы то ни было, надо отметить, что воздушное сообщение действительно возросло, и к 1983 году БИА обзавелся внушительным парком самолетов. Помимо обслуживания двух коммерческих авиалиний, он так же заправлял множество международных грузовых рейсов, и, в конце концов, оправдал свое громкое имя.
В начале семидесятых коммерческие авиалинии в основном обходили Хэвен стороной. Но пилоты и навигаторы регулярно принимали сообщения из Квадрата-3, так была закодирована местность, включавшая в себя почти весь Хэвен, весь Альвион, ну и район Китайских озер. Здесь частенько собиралась густая облачность, известная как "кукурузные хлопья", «туманность», "кисель", или еще живописнее, как например "хоровод призраков". Короче говоря, «Квадрат-3» стал Бермудским Треугольником местного значения. Компасы зашкаливало. Случалось, из-за перебоев с электричеством, подводило оборудование.
В 1973 году самолет «Дельта», направлявшийся в Бостон, потерял управление и чуть было не столкнулся с другим, направлявшимся из Лондона в Чикаго. Что-то случилось с напитками на обоих самолетах, они словно взбесились. Стюардесса обварилась горячим кофе. Никто, кроме экипажа, не понял, как близко к гибели они находились. Второй пилот на «Дельте» вылил себе на колени горячий напиток и истерически хохотал всю дорогу до Бостона, и окончательно завязал с полетами двумя днями позже.
В 1974 году чартерный рейс "Биг Скай" с разбитными игроками, следовавшими из Лас-Вегаса, на борту поднялся в воздух в Бангоре, но где-то над Хэвеном у него сдал один двигатель и пришлось вернуться в Бангор. Стоило самолету приземлиться, двигатель заработал, как ни в чем не бывало.
Еще один подобный инцидент, не завершившийся, правда, катастрофой, случился в 1975 году. А с 1979 года маршруты всех коммерческих полетов стали проходить через другой район. Если бы обратились за разъяснениями к контролерам FAA, они бы только пожали плечами и назвали бы это аномалией. Это слово они употребляют довольно часто. То тут, то там встречаются такие места, никто не может объяснить почему — легче перенести маршруты и забыть об этом.
В 1982 году частный грузовой рейс, проходивший над «Квадра-том-3», тоже завернули контролеры из Огасты, Ватервиля и Бангора. Дело в том, что в самом центре К-3, согласно карте ECUS-2 FAA, объявился огромный сверкающий НЛО без пилота.