Чтение онлайн

— Нет возражений?

— С моей стороны возражений нет, но с его — могут последовать, — ответил Тремьен.

Перкину явно не понравилось это скупое одобрение.

— Считайте, что вы у себя дома. Отец не даст вас в обиду, — щебетал Гарет, пока мы шли на кухню. — Что вы сделали для него?

— Ничего.

— А что для меня? — шутливо переспросил он и сам же ответил. — Полагаю, тоже ничего. Вам и не требуется что-то делать. У вас все сразу получается. Такой уж вы человек. Холодильники там дальше, в подсобке. Если через нее пройти, то вы очутитесь

прямо в гараже.

Он указал на массивную дверь с солидными засовами.

— Я храню там свой велосипед. В подсобке оказалось два холодильника, содержимое обоих изумило меня.

— Этот, — Гарет открыл дверку одного из них, — папа называет пиццехранилищем.

— Или пиццедержателем? — предложил я свой вариант.

— Тоже очень хорошо, — согласился он. Действительно, холодильник был наполовину набит пиццей. Только пицца и ничего другого.

— Когда мы опустошаем холодильник наполовину, — серьезно начал объяснять Гарет, — то делаем новую закупку. Примерно каждые два или три месяца.

— Резонно, — согласился я.

— Все считают нас ненормальными.

Закрыв этот холодильник, мы принялись за другой, в котором я сразу же заприметил четыре упаковки бутербродов с мясом по пятьдесят штук в каждой. Также там было около десяти пакетов с нарезанным хлебом («для тостов», объяснил Гарет), огромная индейка (подаренная Тремьену еще на Рождество)" неимоверное количество брикетов шоколадного мороженого (пристрастие Гарета) и кубиков льда для джина с тоником.

«И за это я продаю свою душу», — пришла в голову дикая мысль, но вербальной реализации она не получила. Напротив, я очень спокойно спросил:

— А что в кладовой?

— Какой кладовой?

— Ну тогда в буфете.

— Посмотрите сами, — посоветовал Гарет, закрывая дверь второго холодильника. — А что вы собираетесь приготовить?

Я не имел ни малейшего представления, но вспомнил, что мы ели в последний раз: какую-то дикую смесь из подогретого пирога, приготовленного из теста и мяса, вынутого из двадцати размороженных бутербродов, сухого грибного супа (находка! ) и панировочных сухарей, тонким слоем покрывающих этот кулинарный изыск.

Гарет с восхищением наблюдал за моими простейшими манипуляциями, в то время как я рассказывал ему (совершенно для себя неожиданно) о том, чему меня в свое время научили: о системе выживания в загородной местности при отсутствии продуктов и магазинов.

— Жареные черви вполне съедобны, — заметил я.

— Вы шутите.

— Они набиты белком. Иначе их бы не ели птицы. Какая разница между ними и устрицами?

— Вы действительно можете прожить на необитаемом острове? Вы лично?

— Да, вполне смогу. Ты же умрешь от недоедания, питаясь одними кроликами.

— Откуда вы это знаете?

— Это моя работа. Да, мой бизнес. — Я принялся рассказывать ему о своих шести путеводителях. — Туристическое агентство направляло меня в отдаленные районы предполагаемых экспедиций. Я исследовал эти места и излагал на бумаге свои соображения относительно выживания в них. Я должен был на

месте изучать все возможности спасения путешественников, оказавшихся в той или иной непредвиденной ситуации, например в случае, если все их снаряжение утонуло в стремительном речном потоке. Книги с моими рекомендациями каждый покупатель путевки должен брать с собой. Конечно, я допускаю и такую ситуацию, когда мои книги окажутся в бушующем потоке реки вместе с остальным снаряжением, но, кто знает, может быть, кто-то из покупателей заранее прочитает и запомнит мои советы.

Я взглянул на Гарета — тот готовил панировочные сухари.

— Почему вы выбрали такую профессию? С чего все началось? — в некоторой задумчивости спросил он.

— Мой отец был помешан на туризме. Натуралист. Он был банковским служащим, он и сейчас работает в банке, кстати сказать, однако раньше каждую свободную минуту предпочитал проводить среди дикой природы, таская за собой мать и, естественно, меня. Я воспринимал это как нечто само собой разумеющееся. Затем, окончив колледж, я осознал, что уроки отца не прошли даром. Вот так я и пришел к этой профессии. Оказался в выигрыше.

— Он по-прежнему продолжает путешествовать? Ваш отец, я имею в виду.

— Нет, мать начала страдать артритом и отказалась от этих поездок, а без нее отцу скучно. Они уже три года, почти четыре, живут на Каймановых островах. Отец работает в банке, а мать наслаждается погодой — при ее болезни тот климат ей очень полезен.

— А где находятся эти Каймановы острова? — наивно спросил Гарет.

— В Карибском море, к югу от Кубы и к западу от Ямайки.

— Что мне делать с этими панировочными сухарями?

— Положи на противень.

— А вы сами были когда-нибудь на Каймановых островах?

— Да, ездил на Рождество. Родители оплатили мой проезд в качестве новогоднего подарка.

— Везет же вам!

Я прекратил резать мясо и, задумавшись, ответил:

— Да, я им благодарен. Но ведь и у тебя прекрасный отец.

Мои слова явно доставили Гарету огромное удовольствие, я же подумал о том, что, как ни оценивай принятую в этом доме систему ведения хозяйства, Тремьен хорошо воспитал своего младшего сына.

Несмотря на полнейшую индифферентность Тремьена к еде, ему явно понравился мой пирог, и мы втроем с изрядным аппетитом умяли его до последней крошки. Я был произведен в почетные шеф-повара, что меня вполне устраивало.

Тремьен заявил, что завтра я могу поехать за покупками, затем молча вынул бумажник и отвалил мне сумму, достаточную для закупки месячного запаса провизии для нас троих, однако Тремьен заметил, что эти деньги предназначены на недельное существование. Я начал возражать, говоря, что этого слишком много; Тремьен добродушно ответил, что я не имею ни малейшего представления о ценах. Это заявление вызвало во мне внутреннюю улыбку — уж я-то знаю все цены до последнего пенни, — однако необходимости в препирательстве не усмотрел. Отложив деньги, я спросил, какая еда вызывает у них наибольшее отвращение.